Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

красивого мышиного цвета, откуда вырастал импозантный нос, смахивающий на грушу. Острый взгляд черных глаз не внушал доверия. Белое чистое платье и высокий колпак вкупе с огромным ножом, висящим на животе, подсказали Катрин, что перед ней мэтр Анеле[47], хозяин Круа дю Гран-Сен-Мем, и она улыбнулась. Этот агнец был ужасно похож на старого хищного волка. Живописный персонаж согнулся перед ней, выражая своим видом глубокое почтение, и по блеснувшей молнии в гуще его бороды Катрин поняла, что он улыбался.

– Большая честь для меня, почтенная дама, принимать вас в своем доме. Друзья мессира де Брезе – мои друзья… Но боюсь, что смогу вам предоставить хорошую, но маленькую комнату. Пришло сообщение о приезде короля, нашего господина, и часть моих комнат была заранее зарезервирована.

– Не беспокойтесь, мэтр Анеле, – ответила Катрин, опираясь на его руку, галантно предложенную, чтобы помочь спуститься с лошади, – лишь бы вы разместили меня с моей спутницей и было не шумно. А мэтр Тристан, как я думаю, мог бы…

– За меня не тревожьтесь, госпожа Катрин, – перебил фламандец, – после ужина я уезжаю.

Катрин подняла брови.

– Вы уезжаете? Куда же?

– В Партенэ, где должен встретиться с коннетаблем, моим хозяином. Время не терпит. Но я только туда и обратно. Мэтр Анеле, вы знаете, что вам делать?

Хозяин подмигнул и улыбнулся с видом заговорщика.

– Да, знаю, мессир. Господа будут предупреждены. А благородная дама будет у меня в полной безопасности. Входите, пожалуйста, сделайте одолжение. Вас быстро и хорошо обслужат.

Мэтр Анеле и трое путников вошли в таверну, а слуги тем временем забрали багаж и отвели лошадей в конюшню. Крупная женщина, красные щеки которой, казалось, вот-вот лопнут, с легким пушком над подвижными губами, золотым крестом на шее, одетая в платье из тонкой бумазеи, склонилась в реверансе перед Катрин.

Анеле представил ее с законной гордостью:

– Моя жена Пернелла! Она – парижанка!

Парижанка, качая бедрами и жеманясь, повела Катрин в глубь зала и открыла маленькую дверь во двор, замощенный каменной плиткой и обсаженный цветами. Деревянная лестница вела со двора на крытую галерею, куда выходили двери комнат. Она прошла в угол и открыла красивую резную дубовую дверь.

– Надеюсь, госпоже будет хорошо здесь. По крайней мере спокойно.

– Большое спасибо, госпожа Пернелла, – ответила молодая женщина. – Как вы заметили, я ношу траур и прежде всего хочу спокойствия.

– Конечно, конечно, – ответила хозяйка. – Я знаю, что это такое… Здесь, рядом, находится церковь святого Маврикия. Ее викарий – понимающий и приветливый человек. Стоит сходить на его проповедь или исповедаться. У него бархатный голос и для умершей души…

Мэтр Анеле, оставшийся внизу, хорошо знал свою жену, поэтому крикнул:

– Эй, жена! Иди сюда и дай отдохнуть почтенной даме… – прервав тем самым поток слов Пернеллы.

Катрин улыбнулась ему.

– Пошлите ко мне мою компаньонку, мадам, и пришлите нам ужин поскорее в комнату! Мы устали и очень голодны.

– Сейчас, сию минуту.

Поклонившись, добрая женщина исчезла. Катрин и Сара остались одни. Цыганка уже осматривала комнату, проверяя мягкость матрацев, задвижки дверей и окон. Окна выходили на улицу, что позволяло наблюдать за всеми приходящими и уходящими. Мебель была простая, но добротная, сделанная из мореного дуба и обитая кованым железом. Занавески веселого розового цвета создавали уют.

– Здесь нам будет неплохо, – заявила Сара с довольным видом. Но, увидев, что Катрин, стоя перед окном, смотрит отсутствующим взглядом, спросила: – О чем ты задумалась?

– Я думаю, – вздохнула молодая женщина, – что мне надо скорее кончать со всем этим. Как бы ни было приятно в этой гостинице, я не хотела бы здесь долго задерживаться. Мне… мне очень хочется поскорее увидеть моего маленького Мишеля. Не можешь себе представить, как мне его не хватает! Я так давно его не видела!

– Четыре месяца, – сказала Сара, подходя к ней.

Впервые Катрин так тосковала по своему ребенку. Раньше она о нем никогда не вспоминала, опасаясь, вероятно, расслабиться и пасть духом. Но сегодня слезы стояли у нее в глазах. Сара заметила, что Катрин неспроста смотрит на улицу: там шла молодая женщина с белоголовым ребенком, похожим на Мишеля. Улыбаясь, молодая жизнерадостная мама давала ему бублик, к которому он тянулся ручонками. Это была простая и милая сценка. Сара все поняла, обвила руками плечи Катрин и привлекла ее к себе.

– Еще немного терпения и мужества, сердце мое! Ты хорошо ими запаслась, но, видимо, запасы подходят к концу!

– Я знаю, но мне никогда не быть такой, как эта женщина. У нее, конечно, есть муж, иначе бы она не была такой радостной… А я, когда закончу эту бродячую жизнь, уединюсь в замке и буду жить там исключительно ради Мишеля, а когда он меня покинет – ради Всевышнего, в ожидании смерти, как живет мадам Изабелла, моя свекровь…

Сара почувствовала, что надо рассеять этот мрачный туман, который понемногу начал забирать в свои леденящие объятия душу Катрин. Нельзя было отдавать ее в плен тоске. Она отвела ее от окна, посадила на скамейку, застеленную подушками, и заворчала:

– Хватит! Думай о том, что тебе еще надо сделать, а будущее оставь в покое. Одному лишь Богу известно, что нас ожидает, и ты не знаешь, что он уготовил тебе. Оставим все это. Вот и мэтр Тристан пришел!

И на самом деле, предварительно постучав в дверь, в комнату вошел Тристан в сопровождении слуги, который нес тарелки и белые салфетки. Другой слуга принес все остальное. Вмиг стол был накрыт, и все трое уселись вокруг дымящегося блюда с сосисками, бобами и бараниной.

Успокоившаяся Катрин, выпив кружку клерета, почувствовала, как уходят прочь черные мысли.

Закончив трапезу, Тристан, молчавший до этого, встал и начал прощаться.

– Сейчас я ухожу, госпожа Катрин. Завтра вечером я должен быть в Партенэ, чтобы получить последние указания. Вы останетесь здесь. Король прибывает завтра, а на рассвете сюда приедут мессир Прежан де Коэтиви и мессир Амбруаз де Лоре. Здесь, в таверне, должны собраться все заговорщики. Мессир Жан де Бюэль тоже приедет прямо из своего замка Монтрезор. В глубине двора замка, в самой скале, имеются великолепные подвалы для вина и… для заговорщиков.

Вам остается только ждать и отдыхать. Но помните: как только король приедет, оставайтесь в доме и никуда не выходите. У госпожи Ла Тремуй зоркие глаза.

– Будьте спокойны, – ответила Катрин, протягивая ему последнюю кружку вина. – Я еще не сошла с ума. Держите! Посошок на дорожку.

Он залпом выпил вино, попрощался и исчез как тень.

Обычная городская суета на следующий день превратилась