Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

началась всеобщая пальба и неразбериха — не поймешь, кто тут и по кому ведет огонь. Предоставив разбираться в этом командирам групп, Василий метнулся к машине, с ходу дал газ, молясь в душе, чтобы пули не попали в бак «вольво», и рванул на улицу, сметя с ног какого-то бойца в камуфляже, неосторожно прыгнувшего навстречу, и заодно дворовые ворота. Через минуту он был на окраине Рязани, поехал медленнее, прислушиваясь к удаляющейся трескотне выстрелов.

Еще через несколько минут остановил машину во дворе старинного здания на улице Михневича, в котором когда-то располагалось Дворянское собрание, а ныне — с десяток торговых фирм. Машин здесь хватало, и на «вольво» Котова с простреленной кормой никто не обратил внимания. Именно здесь и договорились встретиться Посвященные после бегства из дома с винным подвалом.

Не выключая себя из состояния боевого транса, Василий стал ждать, рисуя себе всевозможные варианты отступления Ульяны и Ивана Терентьевича. Все, что зависело от него, он сделал.

КАРМА РИСКА

Их оставили в комнате с единственным круглым узким окном одних.

Кристина пришла в себя позже Стаса; поняв, что лежит на узкой кровати, подхватилась было и встретила взгляд мальчишки, полный упрямой сосредоточенности.

— Где мы?

— На какой-то посудине, — тихо сказал Стас и попытался улыбнуться. — На теплоходе. Я не смог определить его класс, когда нас везли.

— А что на теплоходе — определил? — улыбнулась в ответ Кристина, но вспомнив то, что ей сказали о Матвее, снова в испуге округлила глаза. — Что с Матвеем?! Они говорили, что он… в беде!

— Это не правда. — Стас погладил Кристину по руке. — Они думали, что мы без сознания, и я слышал их разговоры. Тебя просто выкрали… ну и меня тоже.

— Выкрали? — Кристина внезапно успокоилась. — Зачем?

— Обычное дело — для шантажа папы.

— Обычное дело. — Она взъерошила волосы мальчишки, подошла к окну. — Точно, мы на пароходе, это не окно, а иллюминатор. Как они заставили нас поверить в их сказку?

— Облучили из «глушака». Я слышал, они говорили, что у нас гиперреакция на излучение. Они же не знали, что папа специально тренировал обоих… как это он говорил? Надситуативная…

— Надситуационная защита.

— Да, да, точно. Что означает — повышение психофизического потенциала…

— Стас вдруг обратился в слух. — Тише, сюда идут. Ложись, как лежала, пусть думают, что мы все еще без памяти…

Кристина послушно легла на койку, Стас скорчился в углу таким образом, чтобы поверх локтя можно было наблюдать, что делается в каюте.

В двери каюты повернулся ключ, она распахнулась, и в каюту вошли два молодых человека в брюках и рубашках из жеваной материи блекло-болотного цвета, с автоматами под мышками. Один был долговяз и сутулился, все время откидывая со лба челку. Глаза у него были красные, а губы мокрые, он их непрерывно покусывал и облизывал. Второй, пониже ростом, ежился, будто ему было холодно, глаза с расширенными зрачками сухо блестели, руки дрожали, и сигарету он держал в кулаке.

— Я же говорил, — тонким голосом сказал долговязый и сутулый, — в отключке они. А баба смачная.

— Что надо, только беременная, — хрипло проговорил парень с сигаретой.

— Да хрен с ней сделается!

— Тогда давай по очереди.

— Я первый, идея моя.

— Ладно, давай, я пока пойду уколюсь, а то белый свет не мил.

— Ты же недавно кололся.

— Доза была маленькая.

— Смотри не перестарайся, Хромой увидит, выгонит из команды к чертовой матери.

— Не пугай, я ужо пужатый. — Низкорослый хохотнул, показывая гнилые зубы, и пошел к двери. — Придуши ее маленько, если очухается.

Сутулый, плотоядно облизываясь, оглядел Кристину, снял автомат, положил на стол, начал снимать штаны. Кристина зашевелилась, и села, глядя на него в упор.

— Гля, очнулась! — сказал бандит, продолжая раздеваться. — Подожди, не ори, все будет хорошо… а будешь кочевряжиться — пристрелю!

— Дядь, — похлопал его ладошкой по спине Стас. — Посмотри-ка сюда.

— Тебе чего? — оглянулся парень.

Стас дернул его за рукав, чтобы тот повернулся, и изо всей силы ударил ногой в пах. Сутулый издал сиплый возглас: ух! — скорчился, глаза его закатились, и он упал. Сжав кулаки, побледнев так, что живыми на лице остались только глаза, Стас ждал, готовый ударить насильника еще раз, но этого не потребовалось: парень потерял сознание.

— А дальше что? — шепотом произнесла Кристина, такая же бледная, как и мальчишка.

— Надо уходить, — очнулся Стас, сразу повзрослев. — Стрелять умеешь? Возьмем его автомат.

Кристина с отвращением глянула на автомат с укороченным стволом, без приклада.

— Нет, я не хочу.

— Тогда возьму я. — Стас умело снял и защелкнул на место магазин автомата, передернул затвор, повесил его на грудь и подошел к двери. Оглянулся, глядя исподлобья, не по-детски серьезный и сосредоточенный. — Нам только на палубу выбраться, там мы что-нибудь придумаем.

Мальчишка распахнул дверь и наткнулся на шагнувшего в каюту прихрамывающего мужчину с сединой в волосах, одетого в дорожный костюм — таскер. Он ловко сдернул со Стаса автомат, подтолкнул его стволом на середину каюты, мельком глянул на лежащего у кровати долговязого любителя женщин и закрыл за собой дверь.

— Сядьте, — сказал он негромко. — И успокойтесь. Шансов на побегу вас все равно не было. Кто вы?

— Будто не знаете, — огрызнулся покрасневший до слез мальчишка, обнимая Кристину за талию.

Вошедший внимательно глянул на живот женщины, перевел взгляд на ее лицо, нахмурился:

— Кто вы?

— Зачем это вам? — с горечью спросила Кристина. — Сначала вы стреляете из «глушака», хватаете, увозите, а потом спрашиваете, кто мы?

— Меня прислали сюда недавно, и я не знал, кого придется стеречь. Но я вас где-то видел…

— Соболевы мы, — буркнул