Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

Начальник Управления ФСБ по Рязанской области полковник Шкодин был человеком сдержанным, терпеливым и рассудительным, но и он пришел в ярость, когда узнал, кто действует у него под боком, не извещая и не раскрывая сути дела.

Известие о новой перестрелке в районе Старой Рязани, возле поймы Оки, пришло в Управление в семь часов вечера в понедельник. Шкодин, задерживающийся в последнее время на работе допоздна в связи с инцидентом на мосту через Оку, куда он отправил своего зама Панкеева, тут же сел в служебную «волгу» и прибыл на место происшествия, к одному из домов частного сектора, куда были уже стянуты силы ОМОНа и милиции. Узнав среди приехавших милицейских чинов начальника УВД полковника Плясунова, Шкодин направился к нему.

— Привет, Владимир Петрович. Что здесь происходит?

— Шесть трупов, четверо раненых, — меланхолично ответил Плясунов. — Хотя это мне впору спрашивать, что происходит. Разборка-то произошла среди ваших.

— Как среди наших? — не понял Шкодин.

— Все убитые — профи из вашего ведомства. Кстати, вон и начальство из Москвы суетится.

Шкодин вгляделся в группу выходящих из дома людей в серых костюмах и узнал генерала Баканова, с которым всего два дня назад говорил по телефону. Вслед за Бакановым появился еще один генерал, начальник Управления спецопераций.

— Растуды твою мать! — сказал Шкодин. — Откуда они здесь?!

— Что, не поставили в известность? — сочувственно поглядел на полковника Плясунов. — Терпи, мне тоже приходится изредка терпеть такие же закидоны столичного начальства.

Шкодин оттолкнул преградившего дорогу омоновца из оцепления, стремительно прошагал к дому по ухоженной дорожке, мельком глянув на тела в пятнистых комбинезонах, подошел к Баканову.

— Здравия желаю, Игорь Владимирович. Что здесь происходит? Почему мне никто не сообщает о ваших операциях? Сначала на мосту, теперь здесь…

— Не шуми, Анатолий Романович, — миролюбиво проговорил озабоченный Баканов. — Не всегда есть возможность сообщать о наших делах, особенно если они проходят по «четырем нулям».

Шкодин побагровел.

— Черт бы вас подрал! На территории области я отвечаю за все происходящее! И что бы вы ни затевали, я обязан знать!

— Успокойся, Анатолий, — подошел к ним хмурый генерал Первухин. — Тебе лучше не соваться не в свои дела, дольше проживешь.

— Это что, угроза? — Шкодин побледнел.

— Да остынь ты, полковник! У самих голова идет кругом. Кстати, понадобится твоя помощь. Это дело надо будет представить как бандитскую разборку.

Шкодин поперхнулся, с удивлением глянул на холодное сосредоточенное лицо Первухина, покачал головой.

— Рассказывайте, что вы здесь делаете. Но учтите, если в чем виноваты, покрывать не стану.

Из дома вывели пожилую пару, хозяев дома. Хозяйка плакала, старик-хозяин поддерживал ее под руку и что-то рассказывал мужчине в сером костюме. Первухин проводил их глазами, нехотя повернулся к Шкодину:

— Анатолий, ну не могу я тебе все рассказать, по «четырем нулям» работаем.

— Ну хоть намекни.

— Это все равно что рассказывать не сам анекдот, а смысл анекдота. Утечка у нас произошла. Пытаемся ее нейтрализовать.

— Странно как-то пытаетесь. Ведь я помочь могу, ребят опытных у меня хватает… тот же Панкеев например.

— В том-то все и дело, что не можешь ты помочь, только зря людей положишь. Видишь, как здесь обернулось? Две наши группы попали в засаду… — Первухин замолчал — к нему подошел штатский в сером и что-то шепнул на ухо. Они отошли в сторону.

— Такие вот пироги, — пробормотал генерал Баканов. — Мы сами, как телята, тычемся носами… Но все равно это дело не твое, Анатолий Романович, тянется оно так высоко, аж страшно!

— В Кремль, что ли? — усмехнулся Шкодин, чувствуя болезненное шевеление сердца в груди: в последнее время оно стало пошаливать.

— Догадливый, — усмехнулся и Баканов. — Не мешай нам, ладно? Размотаем, я тебе лично все сообщу.

Шкодин не ответил, глядя, как на дорожку выносят из сада и дома тела погибших спецназовцев.

ВИРАСАМА — ВАКРАСАНА

Купались по очереди: сначала Василий, потом Ульяна. Было еще светло, хотя солнце уже зашло за горизонт и освещало лишь высокие перистые облака. Вася загляделся, как девушка выходит из воды, и прозевал, когда на костре вскипела в котелке вода для чая. Не вытираясь, девушка подошла, делая вид, что не обращает внимания на чувства Котова, села рядом, соблазнительная, юная, красивая, зовущая. Вася бросил ей махровое полотенце, разлил по кружкам чай, передал одну, как бы невзначай касаясь руки Ульяны, и обоих словно пронизал электрический ток.

Василий поднял глаза, встретил прямой обжигающий взгляд и потянулся к ней, уже не скрывая своего желания, обожания и любви. Их губы встретились, полетели в траву кружки с чаем, зашипели угли костра, и Вселенная закружилась вокруг, обнимая их тишиной и пониманием… Ушли, отступили тревоги, растаяли благие намерения, исчезла неловкость, пропали мысли, остались одни чувства и разгорающаяся страсть… и нежность… и жаркая мука неутоленности… и жажда растворения друг в друге… и блаженство обоюдного стремления жить…

Чай пришлось ставить еще раз, после нового купания в реке, теперь уже совместного. Однако к чувству радостного познания примешивались другие — ожидание вестей, беспокойство за друзей, и Василий вел себя сдержанно, каждый раз поражаясь, когда Ульяна вдруг обнимала его, целовала неожиданно, прижимаясь грудью к груди, и сердце ог этого испытывало гулкие падения и форсажные взлеты.

Искупались, сели рядом, накрылись одним полотенцем, загляделись на голубые язычки пламени в куче углей. Ульяна снова обняла Васю, бросила в костер веточку, подняв фонтан искр, похожий на взрыв гранаты, и Вася вспомнил рассказ Ивана Терентьевича о бое с Рыковым…

Они почувствовали давление лоцирующего взгляда Рыкова еще в подвале, когда только собирались выступать. Подвал имел выход к реке, поэтому решено было воспользоваться им, но Рыкову, чуть ли не свободно читавшему намерения людей, следовало внушить другое направление поисков, и Парамонов с Ульяной принялись претворять план в жизнь.

Оделись в джинсовые таскеры, все