Золото хищников - Филип Рив

Сатия, застенчиво державшаяся в дальних рядах толпы, впервые начала понимать, что вовсе не обязана прожить всю свою жизнь, словно червяк. Она может бороться!

Неделю спустя, на полпути к столице Лиги — Гяньцзину — Анна Фанг услышала какие-то звуки в трюме «Дженни Ганивер» и обнаружила Сатию, скорчившуюся среди груза. Анна, пожалев девочку, оплатила ей учебу на пилота Лиги. Сатия усердно работала, хорошо училась и скоро стала командиром авиационного крыла Северного воздушного флота. Три четверти жалованья она каждый месяц отсылала на юг, своей семье, но почти никогда их не вспоминала. Отныне Лига была ее семьей, а Анна Фанг — матерью, сестрой и мудрой, доброй подругой.

И чем она отплатила за эту доброту? Тем, что забралась вместе с группой активистов Зеленой Грозы в ледяные пещеры Чжань-Шаня, где покоились величайшие воины Лиги, и похитила замороженный труп летчицы. Тем, что привезла ее сюда, на Разбойничий Насест, и позволила Попджою ставить на ней свои алхимические опыты. Эстер невольно начинала жалеть Сатию, глядя, как та упорно пытается пробудить в Сталкере хоть какие-нибудь воспоминания. «Я не Анна Фанг», — твердило в ответ чудовище голосом, сухим, как трава в пустыне. Иногда Сталкер начинал сердиться, и тогда им приходилось спешно уходить. Однажды мнемонических сеансов не было несколько дней подряд, а позднее Эстер узнала, что Сталкер убил одного из охранников и пытался вырваться из Комнаты Памяти.

В хорошие дни, когда чудовище было более сговорчивым, все они спускались по бронированному коридору в расположенный поблизости грузовой ангар, где стояла на якоре «Дженни Ганивер». Эстер приходилось разыгрывать в тесной гондоле все, что она могла припомнить о двух своих недолгих путешествиях с погибшей пилотессой, а Сатия заново рассказывала о том, как Анна строила этот корабль, воруя запчасти на разделочной верфи в Архангельске, где она была рабыней, и тайно собирая «Дженни» под самым носом своего тупого хозяина.

Сталкер смотрел на нее холодными зелеными глазами и шептал:

— Я не Анна Фанг. Мы зря тратим время. Меня построили для того, чтобы возглавить Зеленую Грозу, а не для того, чтобы томиться здесь. Я хочу разрушать города.

Однажды ночью Сатия явилась в камеру. Дрожащие губы, остановившийся взгляд, затравленное выражение лица стали еще заметнее, чем обычно, под глазами залегли лиловые тени. Ногти были обгрызены до мяса. Эстер пришла в голову странная мысль: «Она ведь тоже в тюрьме».

— Идем, — только и сказала Сатия.

Она повела Эстер подземными коридорами в лабораторию, где ряды штативов с пробирками приветствовали вошедших нерадостным оскалом. Доктор Попджой, склонившись над верстаком, возился с какими-то сложными приборами. Его лысина блестела в свете аргоновой лампы. Сатии пришлось несколько раз окликнуть его по имени, пока он наконец что-то буркнул в ответ, подвинтил какую-то последнюю деталь и отошел от верстака.

— Доктор, я хочу, чтобы Эстер это видела, — сказала Сатия.

Покрасневшие, слезящиеся глазки Попджоя заморгали, обратившись к Эстер.

— Вы уверены, что это разумно? Я хочу сказать, если сведения просочатся наружу… Но, полагаю, мисс Шоу не выйдет отсюда живой, не правда ли? По крайней мере, в общепринятом смысле этого слова!

Он издал гнусавый звук, возможно обозначавшей смех, и поманил посетителей к себе. Подойдя вслед за Сатией к верстаку, Эстер увидела, что предмет, над которым работал Попджой, — это мозг Сталкера.

— Поразительное техническое устройство, а, моя дорогая? — сказал Попджой с гордостью. — Конечно, необходим труп, куда его можно было бы встроить. Пока это всего-навсего хитроумная игрушка, но подождите, вот я его засуну в жмурика! Щепотка химикатов, слабенький электрический ток и — хлоп!

Он снова гнусаво засмеялся.

Инженер шмыгнул в дальний угол лаборатории, где за рядами стеклянных колб, банок с кусками мертвой плоти, фрагментов недостроенных Сталкеров на жердочке в форме буквы «Т» сидела большая мертвая птица, глядя на посетителей блестящими зелеными глазами. Когда Попджой протянул к ней руку, птица распахнула рваные крылья и раскрыла клюв.

— Как видите, — сказал Инженер, поглаживая птицу, — я не ограничиваю свои исследования оживлением человеческих существ. Опытные образцы птиц-Сталкеров уже патрулируют небо над Объектом. Я обдумываю и другие возможности: кот-Сталкер, а может быть, и кит-Сталкер, который мог бы доставлять взрывчатку к дну плавучего города. А пока я значительно продвинулся в области воскрешения людей…

Эстер посмотрела на Сатию, но Сатия, не глядя па нее, пошла за Попджоем к двери в дальней стене. В двери был магнитный замок, как и в Комнате Памяти. Длинные пальцы Инженера пробежались по клавишам слоновой кости, набирая код. Замок щелкнул и зажужжал, дверь отворилась. За нею оказалась ледяная пещера, где стояли под пластиковыми покрывалами статуи странного вида.

— Понимаете, создателям тех, древних Сталкеров, не хватало полета фантазии, — пустился в объяснения Попджой. От его дыхания шел пар. Инженер ходил по комнате-холодильнику, сдергивая покрывала со своих творений. — Если Сталкеру требуется человеческий мозг и нервная система, это еще не значит, что он обязан и в остальном походить на человека. Зачем ограничиваться двумя руками и двумя ногами? Почему всего лишь два глаза? Зачем Сталкеру нужен рот? Эти ребята не едят, и мы создаем их не ради блестящей светской беседы…

Полотнища мерзлого пластика отлетали в сторону, открывая бронированных кентавров с двадцатью руками и гусеничными треками вместо ног, Сталкеров-пауков с когтистыми лапами и орудийными башнями в животе, Сталкеров с добавочной парой глаз на затылке. На каменном столе у самой двери лежало нечто неоконченное, переделанное из трупа бедняги Уиджери Блинко.

Эстер ахнула, прижала руку ко рту:

— Это тот человек, который вколол мне снотворное в Архангельске!

— А, он был всего лишь платный агент, — сказала Сатия. — Он слишком много знал. Я велела ликвидировать его в ту же ночь, когда он доставил тебя сюда.

— А что, если его жены явятся его искать?

— Если бы ты была женой Блинко, стала бы ты его искать? — возразила Сатия. Она даже не взглянула на мертвого шпиона; ее взгляд задержался на других Сталкерах, затем обратился на Попджоя.

— Ну что ж! — бодро заметил Попджой, снова набрасывая покрывала на свои изделия. — Давайте-ка уйдем отсюда, пока эти ребята не перегрелись, а то как бы не начали разлагаться, ведь они еще не оживлены.

Эстер не могла сдвинуться с места, но Сатия потянула ее за собой со словами:

— Спасибо, доктор Попджой, за ваш интересный рассказ.

— Всегда рад, дорогая леди, — отвечал Инженер с игривым поклоном. — Всегда рад. Очень скоро, я уверен, мы отыщем способ восстановить память вашей подруги Анны Фанг… Всего хорошего! До свидания, мисс Шоу! Мечтаю поработать с вами после вашей казни!

Они вышли из лаборатории, спустились по короткому туннелю и оказались у двери, которая выходила на ржавый мостик, идущий вдоль отвесной скалы. С ревом налетел ветер. Эстер прикинула направление ветра, перевесилась через поручень, и ее вывернуло наизнанку.

— Ты как-то спросила меня, почему Зеленая Гроза поддерживает эту мою работу, — сказала Сатия. — Теперь ты знаешь. На самом деле их не интересует Анна. Они хотят, чтобы Попджой построил для них армию Сталкеров, с помощью которой они захватят власть в Лиге и начнут войну против движущихся городов.

Эстер вытерла рот, посмотрела вниз, на мечущиеся языки пены, облизывающие узкие расщелины среди скал.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты знала. Когда начнут падать бомбы и Сталкеры Зеленой Грозы сорвутся с цепи, я хочу, чтобы хоть кто-нибудь знал, что я в этом не виновата. Я сделала все это ради Анны. Только ради Анны.

— Анна вам бы за это спасибо не сказала. Она не хотела войны.

Сатия горестно покачала головой:

— Она считала, что мы должны нападать на города, только если они угрожают нашим поселениям. Она никогда не соглашалась с тем, что жители городов — варвары. Говорила, они просто заблуждаются. Я думала, когда Анна снова станет самой собой, она укажет нам новый путь — нечто более сильное, чем прежняя Лига, и не такое жестокое, как Зеленая Гроза. Но Гроза набирает силу, их новые Сталкеры уже почти готовы, а Анна все никак не возвращается…

Эстер почувствовала, как ее губы скривились в саркастической усмешке, и побыстрее отвернулась, пока Сатия ничего не заметила. Не так-то просто было переварить все эти этические переживания со стороны девушки, которая без всяких угрызений совести убила старого Блинко. Но Эстер почуяла здесь шанс для себя. Сомнения Сатин — словно расшатавшийся прут в тюремной решетке. Нужно использовать ее слабость. Эстер сказала: