Золото хищников - Филип Рив

Коул, помня о своем поведении в Анкоридже, о котором Вертел, надо думать, не преминул сообщить в своих отчетах, от страха не мог ничего ответить. Вертел проворчал:

— Жив и невредим, Дядюшка. Все, как ты приказывал.

— Отлично, отлично, — промурлыкал Дядюшка. — Кстати, Вертел. Мой маленький Вертел. Ты, как я понял, тоже не сидел без дела?

Вертел кивнул, но не успел выговорить ни слова, как Дядюшка внезапно ударил его с такой силой, что тот полетел на пол и по-детски заплакал от боли и удивления. Дядюшка прибавил еще парочку пинков — как видно, для ровного счета. Под веселыми заячьими мордочками его шлепанцев прятались стальные набойки.

— Что это ты о себе воображаешь? — заорал Дядюшка. — Как посмел назначить сам себя капитаном без моего приказа? Ты знаешь, что бывает с мальчишками, если они меня не слушают? Помнишь, что я сделал с Сонаром, когда он устроил такую же штуку?

— Да, Дядюшка, — заскулил Вертел. — Но я же не виноват, Дядюшка! Коул разговаривал с сухопутником! Я подумал, это против правил…

— Ну что ж, значит, Коул немного нарушил правила, — добродушно ответил Дядюшка и снова пнул Вертела ногой. — Я разумный человек. Я не против того, чтобы мальчики проявляли инициативу. Ведь Коул общался не с первым попавшимся задрипанным сухопутником, правильно? Это был наш друг Том!

Все это время Дядюшка бочком подбирался к Тому и, произнеся последние слова, схватил его холодной влажной рукой за подбородок и повернул его лицо к свету.

— Я не буду вам помогать, — сказал Том. — Если вы задумали напасть на Анкоридж или еще что-нибудь такое, я вам помогать не буду!

Дядюшка визгливо засмеялся:

— Напасть на Анкоридж? У меня этого и в мыслях не было, Том. Мои мальчишки — взломщики, а не воины. Взломщики и наблюдатели. Они подсматривают. Подслушивают. Докладывают мне обо всем, что делается в городах, о чем там говорится. Да. Только так мне удается обеспечивать мальчиков добычей. Потому-то меня до сих пор и не поймали. Я получаю очень много отчетов, я их сравниваю, анализирую, примечаю, складываю два и два. Я беру на заметку имена, которые возникают в неожиданных местах. Такие, как Эстер Шоу. Такие, как Томас Нэтсуорти.

— Эстер? — Том подался вперед, но Коул удержал его. — Что вы знаете об Эстер?

В тени за креслом Дядюшки двое телохранителей выхватили мечи при неожиданном движении Тома. Дядюшка махнул им, чтобы вернулись на место.

— Значит, Коул верно мне докладывал? Ты — дружок Эстер Шоу? Друг сердца? — В его голосе появились неприятные вкрадчивые нотки. Том кивнул, чувствуя, что краснеет. Дядюшка хихикнул, не сводя с него взгляда. — Вначале меня насторожило название корабля. «Дженни Ганивер». Знакомое название, о да! Это корабль той ведьмы, Анны Фанг, если я не ошибаюсь?

— Анна была нашим другом, — сказал Том.

— Другом, вот оно как?

— Она погибла.

— Я знаю.

— Мы вроде как получили «Дженни» в наследство.

— В наследство, говоришь? — Дядюшка издевательски захохотал. — Ох, Том, это мне нравится! В наследство! Как видишь, мы с мальчишками тоже много всякого разного получили в наследство. Жаль, что ты не попал к нам лет десять назад, Том, мы бы из тебя сделали Пропащего Мальчишку!

Он снова захохотал и уселся в кресло.

Том посмотрел на Коула, на Вертела, который уже был на ногах — на щеке у него все еще горел отпечаток Дядюшкиной руки. «Почему они его терпят? — удивлялся Том про себя. — Все они моложе и сильнее его. Почему они его слушаются?»

Но ответ был рядом, со всех сторон — мерцающие экраны всех форм и размеров, где двигались голубые изображения каждого уголка Гримсби, а из репродукторов доносились еле слышные обрывки разговоров. Кто может покуситься на власть Дядюшки, если Дядюшка знает обо всем, что они говорят и делают?

— Вы что-то говорили про Эстер, — напомнил он старику, изо всех сил стараясь держаться вежливо.

— Информация, Том, — проговорил Дядюшка, как будто не слышал. Следящие экраны отражались в стеклах его очков. — Информация. Это ключ ко всему. Отчеты, которые присылают мне мои взломщики, складываются вместе, как кусочки головоломки. Вероятно, я знаю больше любого другого человека на земле о том, что происходит на севере. И я не упускаю из виду мелочи. Перемены. Перемены могут быть очень опасны.

— А Эстер? — упрямо повторил Том. — Вы что-то знаете про Эстер?

— Например, — сказал Дядюшка, — есть такой остров, Разбойничий Насест, совсем недалеко отсюда. Когда-то там было логово Рыжего Локи и его небесных пиратов. Неплохой парень этот Локи. Никогда нам не мешал. Мы с ним занимали разные ниши в пищевой цепи. Но его уже нет. Прикончили. Убили. Теперь там угнездились противники движения. Зеленая Гроза, вот как они себя называют. Экстремисты. Террористы. Нарушители спокойствия. Ты когда-нибудь слышал о Зеленой Грозе, Том Нэтсуорти?

Том, все еще думая об Эстер, судорожно попытался сообразить, что ответить. Он вспомнил, как Пеннироял кричал что-то о Зеленой Грозе, когда они убегали от погони над Таннхаузерами, но с тех пор случилось столько всяких событий, что он уже не мог толком ничего припомнить.

— Вообще-то нет, — сказал он.

— А они о тебе слыхали. — Дядюшка наклонился вперед в своем кресле. — Иначе с чего бы они стали нанимать шпиона, чтобы он разыскал твой воздушный корабль? И почему бы им приглашать к себе в гости твою подруженьку?

— Эстер у них? — вскинулся Том. — Вы уверены?

— Я же тебе сказал! — Дядюшка снова вскочил, потер руки, треща суставами пальцев, и заходил вокруг Тома. — Хотя «в гости», наверное, не совсем подходящее слово. Ей там не слишком-то удобно. И не слишком-то весело. Ее сунули в одиночную камеру. Иногда выводят оттуда. Кто знает зачем? Допросы, пытки…

— Но как она туда попала? Почему? Что им от нее нужно?

Том совсем растерялся, не зная, говорит ли Дядюшка правду или просто потешается за его счет. Он не мог ни о чем думать, кроме Эстер, страдающей, запертой в тюрьме.

— Я не могу здесь оставаться! — воскликнул он. — Я должен попасть на этот Разбойничий Насест, попытаться ей помочь…

Дядюшка снова расплылся в улыбке:

— Ну конечно, должен, мой милый мальчик. Поэтому я и попросил привезти тебя сюда, не правда ли? У нас с тобой в этом деле общие интересы. Ты спасешь свою бедненькую подружку. А мы с мальчиками тебе поможем.

— Почему? — спросил Том. Он был доверчив по натуре (слишком даже доверчив, обычно говорила Эстер), но все-таки не настолько наивен, чтобы доверять Дядюшке. — Почему вы хотите помочь нам с Эстер? Какая вам в этом выгода?

— A-а, хороший вопрос! — хмыкнул Дядюшка, потирая руки, так что суставы затрещали, точно праздничные хлопушки. — Давай-ка поедим. Обед подан в Картографической комнате. Коул, мой мальчик, ты пойдешь с нами. Вертел, проваливай.

Вертел поплелся прочь, как побитая собака. Остальных Дядюшка вывел из экранной через заднюю дверь. Они поднялись по винтовой лестнице в комнату, где все стены от пола до потолка были покрыты деревянными полками. Все свободное пространство было забито географическими картами, сложенными или свернутыми в рулоны. Печальные, бледные мальчики — неудавшиеся взломщики, отлученные от работы в пиявках, — карабкались с полки на полку, выискивали карты и схемы городов, которые требовались Дядюшке, чтобы спланировать очередное ограбление, убирали на место уже отработанный материал. «Здесь в конце концов и застрянет бедный маленький Гаргл», — подумал Коул. Он знал, что после отчетов из Анкориджа Дядюшка никогда больше не отправит малыша на задание. На мгновение Коулу стало грустно при мысли о том, что Гарглу придется всю оставшуюся жизнь лазать по залежам пергамента и возиться с Дядюшкиными телекамерами.

Дядюшка уселся во главе стола, включил портативный экран, стоявший рядом с его тарелкой, чтобы он мог наблюдать за мальчишками даже во время еды.

— Садитесь! — воскликнул он, щедрым жестом обводя накрытый стол, приготовленные стулья. — Угощайтесь! Угощайтесь!

В Гримсби не было никакой еды, кроме той, что наворовали Пропащие Мальчишки, а Пропащие Мальчишки воровали только то, что едят все мальчишки, если никто не зудит у них над ухом насчет сбалансированной диеты и о том, как вредно хватать куски между приемами пищи. Сладкое печенье, дешевый липкий шоколад, исходящие жиром сандвичи с беконом, тоненькие ломитки хлеба из водорослей, толсто намазанные какой-то разноцветной пастой, плохонькое вино, от которого шибало в нос, как будто авиационным бензином. Единственной уступкой здоровому питанию была миска вареного шпината в центре стола.

— Я слежу за тем, чтобы мальчики обязательно привозили с собой какую-нибудь зелень, — пояснил Дядюшка, раскладывая шпинат по тарелкам. — Это чтобы цинги не было.

Шпинатная клякса на тарелке Тома выглядела так, словно ее извлекли из засорившейся канализационной трубы.