Золото хищников - Филип Рив

Том смотрел в иллюминатор, щуря глаза от яркого света прожекторов Анкориджа. Уже были слышны вдали крики спасательной команды, ружейные выстрелы в воздух, утробно урчали моторы саней, мчащихся по льду.

— Если вы меня отпустите, я замолвлю за вас словечко, — пообещал он похитителям. — Скабиоз не злой. Он будет с вами хорошо обращаться, вы только верните то, что награбили у него в машинном отделении. И Фрейя, я знаю, не захочет, чтобы вас наказывали.

Младший мальчишка, Гаргл, кажется, готов был прислушаться к его словам. Он переводил испуганный взгляд с Тома на приближающиеся сани и обратно. Но Вертел сказал только: «Молчать!» — а бледные руки Коула все так же летали над приборной доской. «Винтовой червь» снова пришел в движение, его жирное туловище просело и опустилось на лед. Из-под днища выдвинулись вращающиеся диски циркулярных пил, тугие струи горячей воды ударили в лед, поднимая тучи пара. Неуклюже перебирая ногами, «Винтовой червь» поворачивался вокруг своей оси, прорезая для себя путь к спасению. Когда он сделал полный оборот, пилы снова втянулись внутрь и машина шмякнулась на брюхо, выдавливая своим весом ледяную пробку, проталкиваясь вниз, в воду.

Скабиоз на расстоянии ста метров увидел, что происходит. Зажав руль коленями, он снял руки с приборной доски и поднял винтовку, но пуля отскочила от бронированного корпуса и с жужжанием улетела прочь, точно заблудившаяся пчела. Выпученные глаза-иллюминаторы скрылись под водой. Мелкие волны переплескивались через спину паука, заливали магнитные захваты и люки, через которые выпускались телекамеры. Длинные ноги сложились одна за другой, и все исчезло.

Скабиоз остановил сани, отшвырнул винтовку. Добыча ускользнула, унося с собой Тома и мальчишек-грабителей, а он понятия не имеет, куда они направляются, не может последовать за ними. «Бедный Том, — подумал Скабиоз. Несмотря на свой суровый вид, он привязался к молодому пилоту. — Бедный Том. И бедный Аксель — он умер, умер, умер, и его призрак не ходит по Анкориджу. Из Страны без солнца не возвращаются, мистер Скабиоз».

Хорошо, что на нем надета маска для защиты от холода. Благодаря ей его люди не увидят слез, бегущих по щекам их начальника, когда выберутся из своих саней и подойдут заглянуть в прорубь, проделанную удирающим паразитом.

Хотя смотреть-то, в общем, не на что. Только широкий круг открытой воды, да волны плещут по краям, как будто насмешливо аплодируя.

Фрейя проснулась от рывков и толчков города, от звука бутылочек с шампунем и баночек с ароматическими солями, срывающихся с полок в ванной, где они стояли, позабытые ею. Девушка принялась звонить, вызывая Смью, но он не показывался, и в конце концов она отважилась выйти из Зимнего дворца одна — быть может, она была первой маркграфиней, решившейся на такое со времен Долли Расмуссен.

В Рулевой Рубке все кричали про крабов-призраков и мальчишек-паразитов. Только когда все уже кончилось, Фрейя поняла, что Том похищен.

Она не могла допустить, чтобы Виндолен Пай и ее сотрудники увидели, как она плачет. Фрейя кинулась вниз по лестнице и столкнулась с мистером Скабиозом — он поднимался, стягивая на ходу маску и рукавицы, роняя на ступеньки комья тающего снега. Он раскраснелся; таким оживленным она не видела его с самой чумы, как будто столкновение с паразитом освободило в нем что-то. Он почти улыбнулся маркграфине.

— Удивительная машина, ваше сиятельство! Просверлила себе проход прямо в толще льда. Надо отдать должное этим чертятам! Я слыхал легенды о паразитах на Высоком льду, но, признаюсь, всегда считал, что это просто бабушкины сказки. Нужно было смотреть шире!

— Они увезли Тома, — тихо сказала Фрейя.

— Да. Мне очень жаль. Он был смелым мальчиком. Пытался предупредить меня о них, а они схватили его и утащили в свою машину.

— Что они с ним сделают? — прошептала девушка.

Мастер-механик внимательно посмотрел на нее, покачал головой и снял шляпу в знак почтения. Он не мог сказать наверняка, для чего молодой пилот понадобился команде ледового механического паука, вампира-паразита, но уж вряд ли для чего-нибудь хорошего.

— Неужели ничего нельзя сделать? — прошептала она. — Копать, сверлить, ну хоть что-нибудь? А если этот паразит снова всплывет? Нужно подождать…

Скабиоз покачал головой:

— Они давно уже уплыли, ваше сиятельство. Мы не можем вечно здесь торчать.

Фрейя задохнулась, как будто он ее ударил. Она не привыкла, чтобы ее приказы оспаривались.

— Но ведь Том — наш друг! Я его не брошу!

— Он всего лишь один мальчик, ваше сиятельство. А вы отвечаете за целый город. Почем мы знаем, может, Росомаха-таун все еще идет по нашему следу. Нужно двигаться дальше, и немедленно.

Фрейя покачала головой, но она знала, что мастер-механик прав. Она не повернула ради Эстер, когда Том просил ее об этом, вот и теперь нельзя поворачивать ради Тома, как бы ей этого ни хотелось. Если бы только она лучше обращалась с ним в последние недели! Если бы ее последние слова, сказанные ему, не были такими резкими и холодными!

— Пойдемте, маркграфиня, — мягко сказал Скабиоз и протянул руку.

Несколько мгновений Фрейя рассматривала ее с удивлением, потом протянула в ответ свою, и они вместе начали подниматься по лестнице. На мостике было тихо. Когда Фрейя вошла, все обернулись к ней, и по их молчанию она поняла, что они говорили о ней.

Она шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом и сказала:

— Полный вперед, мисс Пай.

— Каким курсом, ваше сиятельство? — деликатно спросила мисс Пай.

— На запад, — ответила Фрейя. — В Америку.

— О, Клио! — захныкал Пеннироял, забившийся в самый незаметный уголок. — О, Поскитт!

Заработали двигатели. Фрейя чувствовала, как вибрируют опоры Рулевой Рубки. Оттолкнув Скабиоза, она прошла в заднюю часть мостика и стала смотреть за корму. Город двигался прочь, оставляя за собой только росчерки санного следа и идеально ровную круглую прорубь, уже затянувшуюся тонким ледком.

Глава 23. ТАЙНЫЕ ГЛУБИНЫ

Проходили дни, хотя сосчитать их было трудно. Из-за постоянно тусклого синего света казалось, будто время на борту «Винтового червя» остановилось без четверти четыре пасмурным ноябрьским днем.

Том спал в углу трюма на куче ковров и одеял, награбленных в заброшенных виллах Анкориджа. Иногда ему снилось, будто он идет, держа кого-то за руку, по пыльным коридорам Зимнего дворца, и, проснувшись, он не знал, кто же был с ним во сне — Эстер или Фрейя. Неужели он и правда никогда больше их не увидит?

Мелькали мысли о том, чтобы сбежать, выплыть на поверхность и отправиться разыскивать Эстер, но «Винтовой червь» плыл теперь по сверкающим ущельям подо льдом и спастись оттуда было невозможно. Том подумал было прорваться в кабину управления и передать сообщение в Анкоридж, предупредить Фрейю, что Пеннироял врет, но даже если бы он сумел отыскать радио среди всех этих ржавых приборов, мальчишки ни за что его и близко туда не подпустят.

Они постоянно были начеку. Вертел держался отстраненно и враждебно. В присутствии Тома он грозно хмурился, пыжился и почти не разговаривал. Он напоминал Тому Меллифанта — наглого мальчишку, который тиранил его, когда оба они были подмастерьями. Что касается Гаргла, которому никак не могло быть больше десяти-одиннадцати лет, то он только смотрел на Тома круглыми глазами, когда думал, что тот не видит. Один Коул соглашался разговаривать. Странный, наполовину дружелюбный Коул, но и он осторожничал, неохотно отвечая на вопросы Тома.

— Ты все поймешь, когда приедем, — только и говорил он.

— Куда?

— Домой. На базу. Туда, где живет Дядюшка.

— Да кто он такой, твой дядюшка?

— Он не мой дядюшка, он просто Дядюшка. Он — главный у Пропащих Мальчишек. Никто не знает, как его зовут на самом деле и откуда он взялся. Я слышал, что он был когда-то большим человеком в Брейдхэвике, или в Архангельске, или в еще каком-то городе, но его за что-то выгнали, и тогда он занялся воровством. Он гений. Он изобрел пиявок и крабовидные телекамеры, нашел нас и построил Грабиляриум, чтобы мы могли в нем тренироваться.

— Нашел вас? Где?

— Не знаю, — признался Коул. — Где-то. В разных городах. Пиявки воруют детей, чтобы воспитывать из них Пропащих Мальчишек, точно так же, как они воруют вообще все, что понадобится Дядюшке. Когда меня забрали, я был совсем маленький, ничего не помню, что было до этого. И никто из наших не помнит.

— Но ведь это ужасно!

— Да нет! — засмеялся Коул.

Он всегда заканчивал разговор смехом. Бесполезно пытаться объяснить чужаку образ жизни, который для него был само собой разумеющимся. Ну как заставить Тома понять, что быть принятым в Грабиляриум — огромная честь и что гораздо веселее быть Пропащим Мальчишкой, чем скучным сухопутником?