Симуляция - Владимир Ефимов

– Ведунья могла изменить формулировку?

– Изменить? Конечно, могла. Это же ее бизнес. Ей же лучше знать, на что колдовать. Она часто меняет формулировки. Народ же иногда редкую фигню просит. Она тогда меняет формулировки очень, очень сильно. Но в этот раз не меняла.

– Откуда ты знаешь?

– Так если мы приводим клиента с дурной формулировкой, она обязательно говорит нам, как надо. Чтобы мы учились и не обещали клиентам невозможного. Верно, Сократ?

– Верно, – подтвердил Сократ, сидевший рядом.

– Так что именно просил у ведуньи Исаия?

– Он сказал: "Мне надо победить в завтрашнем бою".

– Слово в слово?

– Слово в слово. Да вы у нее самой спросите.

– Спросим, – ответил Цыган, – На первом же спиритическом сеансе.

Пойнтер важно кивнул, но спокойствия не утратил. Смерть здесь была делом обычным.

Я кивнул Цыгану, приглашая его отойти в сторону. Мы вышли из общего зала в кабинет братьев – я, Цыгане и несколько гвардейцев, видимо из старших.

– Ну что сказать. Этот парень обречен. Он попросил совсем не того, что ему нужно, и именно это он и получит.

– Ты что плетешь? – возмутился маленький Цыган, а Большой кивнул в знак согласия, – Он попросил победы в поединке, это как раз то, что ему надо, или как?

– Ему надо править в Блоке. А с этой формулировкой он даже если и победит, то долго не проживет. Камикадзе жрицы долго не живут, когда цель достигнута.

– Утешил, блин! Нам от этого легче, что ли!?

– Думай, Цыган. Если вы сейчас сдадитесь без боя, то через неделю его можно будет брать голыми руками. И еще одна замечательная фишка. Он закодирован на победу в СЕГОДНЯШНЕЙ битве. Если бой перенести на день-два, то вся магия утратит силу. А если на три-четыре, то он, скорее всего, вообще не доживет. Его разорвет неиспользованная энергия.

– Ты что, офигел? Как это я перенесу бой на два дня!? А правила на что?!

– При чем правила? Думай! Я не колдун. Я не могу, как ведунья, закодировать Цыгана, чтобы он сегодня победил, а завтра помер. Я тебе показал картинку, а ты думай, что делать. Правила ведь ты же придумал! Или нет?

Нас с Чирком заперли в комнате с решетками. Чирок сидел в обнимку с нашими сумками и футляром. Когда гвардейцы ушли, он подполз ко мне и зашептал в ухо:

– Почему ты не дал им хотя бы "Танец кобры"?

– Ты что, офигел? Во-первых, если я покажу им "Танец кобры", они нас не отпустят, пока я не дам его всем, кому только можно. И потом не отпустят, на всякий случай. Во-вторых, Иноэ вообще озвереет, как только узнает. И, не исключено, другие тузы тоже включатся в охоту. Для них ведь это уже не риск, а реальная опасность. Так что лучше забудь покамест даже слова эти.

Ближе к вечеру нас выпустили. Могли бы выпустить и раньше, но, видимо просто не вспомнили. Вокруг ринга уже стояла плотная толпа. В своем углу в позе лотоса сидел Исаия, лицо его, действительно, носило типично азиатские черты и резко контрастировало с обрамлявшими его светлыми кудрями. Большего в мерцающем электрическом свете было не разглядеть. Мы взобрались на одно из возвышений для зрителей. Уйти сейчас было бы слишком подозрительно. В толпе виднелись и черные кимоно "Предтеч". Они держались плотной группой позади своего бойца.

Лампы замерцали так сильно, что люди стали с беспокойством поглядывать вверх, а потом и вовсе погасли. Толпа ответила свистом и руганью, а гвардейцы зажгли несколько керосинок, превративших густую тьму в пещерный полумрак. Я в душе поразился простоте такого решения. Драться при свечах невозможно, так что есть все резоны перенести бой на завтра, на светлое время суток. А электричество обеспечивали люди Цыгана.

Мы начали потихоньку пробираться к выходу, когда мир вокруг перевернулся от истошного крика снаружи:

– Цыган, атас! Облава!

Я не против полиции, я просто боюсь ее. [23]

В то же мгновение стали слышны моторы сразу нескольких геликоптеров.

Все рванулись наружу, кто через двери, а кто – прямо через затянутые пленкой участки стен. Я заметил, как Исаия гигантским пауком метнулся куда-то вверх и исчез в лучших традициях нинзя. Чирок вцепился в лютню, я в Чирка, и волной общей паники нас вынесло в каменный лес этажа. По внутреннему пространству Блока плясали лучи прожекторов. Ошалелые жильцы вылезали из палаток и спальных мешков.

Мы с Чирком со всех ног бежали к нашей точке выхода и покрыли уже приличное расстояние, когда с грохочущих винтами небес раздался голос:

– Внимание, здание окружено. Нам нужен государственный преступник Докар Петров и его помощник. Вам они известны как Ричард и Чиркаш, коротко – Рик и Чир. Тот, кто доставит любого из них на крышу здания или на входную лестницу, получит вознаграждение. Если через десять минут преступники не будут доставлены, мы начинаем штурм. Повторяю…

А я так надеялся, что облава – тоже провокация Цыгана.

Мы уже бежали параллельно восточной стене Блока, в сторону нежилого угла. Вокруг никого не было. Здесь вообще безлюдно, а сейчас все рванулись к выходу. Главное конспиративное преимущество Блока – единственный вход через загаженную лестницу – благодаря которому его жителей не тревожили десятилетиями, теперь обернулось ловушкой для большинства. У Цыган был запасной выход – грузовые лифты прямо из их резиденции. Но про лифты многие знали.

У нас тоже был запасной выход, и я сильно надеялся, что про него пока не знает никто.

На востоке, ближе к центру здания располагался один из монтажных проемов – колодец, пронизывающий все здание сверху донизу. В лучшие времена через эти проемы опускали для монтажа особо громоздкое оборудование. Он был не слишком удобен для эвакуации, потому мы его и выбрали. Чирок вытащил из потайной ниши два замысловатых устройства для аварийного спуска с высоких зданий при пожаре. Мы сбросили тонкие стальные тросы вниз, и одели пояса.

Чирок с короткой молитвой шагнул в бездну, а я собирался с духом, чтобы последовать за ним, когда возникшая из ниоткуда фигура в черном обхватила меня с решительностью анаконды, а в горло мое уперлось что-то острое. "Возьмешь попутчика", – услышал я, еще не поняв, что произошло, и мы, "обнявшись крепче двух друзей", рухнули в пустоту.

А она все падала и падала [18]

Стремительное мелькание перекрытий прекратилось на отметке шесть, здесь мы заранее выставили в проем щиты, которые и остановили спуск. Неожиданный попутчик, едва коснувшись пола, откатился в сторону. В отсветах прожекторов я увидел смуглое лицо и выбившуюся из-под капюшона прядь волос. Только что мы видели этого человека на ринге.

– Исаия, – прошептал Чирок, – Ты здесь откуда?

– Нам по пути, – ответил тот, – И не думайте от меня отделаться.

– Ладно, – ответил Чирок, – Присоединяйся. Дальше можно хоть взвод провести. Только без фокусов.

Понятное дело, грозился он в основном для порядка. Больше мы не говорили. Вдвоем ли, втроем, пора было двигаться дальше. Наверху продолжали выкликать наши имена.

Я всмотрелся вниз. Ничего видно не было. Если нас там кто и ждал, то афишировать это он не собирался.

Мы сняли пояса и побежали к другому колодцу, который должен был довести нас до земли. Строго говоря, это был не колодец, а ниша с одной открытой стороной. Все колодцы, коллекторы, лифтные шахты можно было легко вычислить и расставить у них охрану. А это так, укромный уголок во внутреннем дворике. Мы надеялись лишь на то, что Герберт Иноэ не обрушит мощь своей суперинтуиции на анализ чертежей Блока.

В нишу мы сбросили обычную веревку, и друг за другом начали по ней спускаться, надев перчатки для защиты рук. Исаия скользнул первым, легко, как тень. Высота была небольшой. Заметить нас можно было только с одной точки, и то нелегко.

Последние двадцать метров мы ползли на брюхе в ложбинке, проложенной среди гор отбросов. Мы оказались за пределами здания, но были еще внутри оцепления. Над нашими головами метались слепящие лучи прожекторов. Наверху началась стрельба. Под кучей хлама был канализационный колодец, прикрытый лежащей наискосок бетонной плитой.

Канализация! – вот, что нас объединяет. [38]

Исаия опять пошел первым, нырнув в люк вниз головой, как ящерица. Я был этому рад, впереди лежал самый опасный участок. Канализация – слишком очевидный путь отхода, тем более что коллектор давно не использовался и был почти сухим. Засада могла быть либо прямо под нами, либо метрах в пятнадцати впереди. Там коллектор разветвлялся. Едва ли Исаия смог бы что-то сделать, но соваться в колодец первому очень не хотелось. У нас были припасены слезогонные гранаты и газовые маски. Но масок было только две и мы, не сговариваясь, решили их приберечь на более критический момент.

Канонада вверху стала просто оглушительной, и мы нырнули вслед за Исаией, практически без паузы. На первых же метрах я догадался перевернуться ногами вниз, но сделал это не вполне удачно и остаток пути пролетел с грохотом, с трудом тормозясь о ступени. Упал я на мягкое. Стрельба не прекращалась, даже стала громче. Подняв голову, я увидел вспышки выстрелов у развилки. Там, в отблесках фонарей, несколько раз мелькнула, как летучая мышь при Луне, черная фигура. Исаия двигался навстречу огню, используя весь объем тоннеля. Он отталкивался от стен, цеплялся за кабели большую часть времени оставался в тени. Тем не менее, по нему стреляли очередями с нескольких стволов.