Принцесса с окраины галактики - Роман Злотников

Если затем выяснится, что ложь оказалась совсем уж беспардонной, что ж… руководство канала выберет среди репортеров самого благообразного, с наименее замазанной репутацией, который со скорбным видом объявит, что некое «внутреннее расследование» подтвердило выдвинутые обвинения и потому канал заявляет, что репортер N действительно озвучил недостоверную информацию, не счел необходимым побывать на месте происшествия или с помощью компьютера подретушировал отснятый ролик, поэтому руководство канала заявляет, что отказывается от услуг данного репортера и приносит глубочайшие извинения своим зрителям. Еще будут слова о «ценностях свободы прессы», о высоких принципах, которыми канал всегда руководствовался в своей деятельности и намерен строго руководствоваться впредь, о «болезненных репутационных потерях», вызванных «недопустимыми отклонениями от норм журналисткой этики» пресловутого репортера. А на следующий день все вернется на круги своя. Так что подбрасывание новостным порталам и каналам подобного коктейля преследовало цель спровоцировать Высший совет на силовые действия против прессы. И на прошлой неделе плотину раздражения наконец прорвало.

Совет попытался грубо наехать на новостной канал WNN, обвинив его в предательстве интересов империи и пособничестве в распространении изменнических слухов, подрывающих национальную безопасность. Верные Высшему оберегающему совету армейские подразделения ворвались в штаб-квартиру канала и устроили там настоящий погром, заснятый десятками корреспондентов других новостных каналов и сетевых порталов. О том, что рассвирепевший лорд Эклон, которого WNN обвинил в подтасовке данных налоговой службы с целью сокрытия неуплаты налогов со сделки по продаже принадлежвшей его дому транспортной компании «Калверморт», по собственному почину связался с командиром передислоцированной в столицу с Каммголна десантной бригады, которой командовал один из его многочисленных зятьев, и приказал устроить «этим уродам из WNN» хорошую головомойку, лорд Эйзел узнал едва ли не раньше батальонных командиров этой бригады. И благородно предупредил и сам WNN, и еще десяток новостных порталов и голоканалов. Так что вооруженных до зубов бравых десантников встретили также вооруженные до зубов, но уже своим оружием репортеры. После чего по всей империи разлетелись картинки, как Высший оберегающий совет империи гнобит независимую прессу и зажимает свободу слова. При этом оказалось совершенно неважным, что на самом деле в этой сделке (причем именно в этой) Эклон не устраивал никаких манипуляций и честно заплатил все налоги. В чем лорд Эйзел несколько позже и повинился перед Лаигом Невелером, ведущим WNN, озвучившим эту новость, сообщив, что воспользовался недостоверной информацией, которая позже не подтвердилась, и взамен подкинув ему уже совершенно достоверные факты. Но Невелеру, как и остальной журналистской братии, уже было все равно. Он пылал жаждой мести, на службу которой бросил и свой авторитет, и немалые возможности канала, и свой признанный репортерский талант. Дело было сделано.

Отныне Высший оберегающий совет империи мог удержаться у власти только при помощи штыков, каковых, правда, у него на данный момент насчитывалось заметно больше, чем у Эйзела с лордом Экантеем. Но Эйзела это пока полностью устраивало. Ибо если бы это было не так, бравый первый лорд адмиралтейства мог бы решиться силой раздавить мятежников. Но даже если бы ему и удалось одержать убедительную победу в горниле гражданского конфликта сгорело бы немало людей и кораблей, в которых так нуждалась империя для борьбы с куда более страшным врагом. А так… все пока шло почти идеально. У Совета недостаточно сил для того, чтобы раздавить их, а у них сил не хватает для атаки. Поэтому первый лорд адмиралтейства с зубовным скрежетом разглядывает тактическую проекцию столицы, горько сетуя на то, что ему приходится ждать. А между тем это самая верная политика. Ибо каждый день беснующиеся от ненависти новостные каналы будто вода накатывают на айсберг семейных привязанностей, как раз и обеспечивающих Высшему оберегающему совету верность основной части поддерживающих их армейских частей и кораблей флота. Так что к моменту возвращения императора плод окончательно созреет и будет готов сам собой свалиться в подставленную ладонь. Только бы он вернулся…

Однако эти выводы не были тайной не только для одного директора департамента стратегических исследований. И именно они послужили причиной того, что лорд Эрминай сразу после вечернего заседания Совета, в очередной раз превратившегося в переливание из пустого в порожнее, бесцеремонно напросился в гости к лорду Эксенту. Легкий ужин на двоих накрыли в библиотеке. Закончив с садовыми улитками, лорд Эрминай откинулся на спинку кресла и, раскурив тонкую курительную палочку, развалился в кресле, уперев в гостеприимного хозяина острый взгляд.

— Ну, Эксент, как вам все это нравится?

— Что? — невинным тоном спросил хозяин.

— Не делайте из меня дурака. Я еще никогда не слышал о столь бездарном заговоре. Этот идиот Эклон просрал все, что только было можно. А эта его выходка с WNN? Как можно было додуматься наехать на этих шакалов?

— Ну… они же действительно оболгали его. Во всяком случае, представленные им на вчерашнем заседании доказательства этого выглядели достаточно убедительно.

— Да кого это сейчас интересует? — взорвался Эрминай. — Он что, не понимает, что этим своим дурацким налетом восстановил против нас не просто журналистов, а всю империю? Мы живем в эпоху диктатуры прессы. И кое-какую иллюзию свободы можем позволить себе только в том случае, если эти шакалы сражаются друг с другом за наши кошельки. А когда они по каким-то причинам начинают дуть в одну дуду — все, пиши пропало. Совершенно неважно, как дело обстоит на самом деле. Все мы будем думать так, как решат эти шакалы.

— Вы не любите прессу? — с деланым удивлением спросил лорд Эксент.

Но лорд Эрминай был слишком старым и опытным лисом, чтобы позволить своему раздражению окончательно увести себя со стези запланированного разговора.

— Это неважно, во всяком случае, сейчас и конкретно для меня. А важно другое. — Он замолчал и снова упер взгляд в лорда Эксента.

— И что же? — решил подыграть ему хозяин дома.

— Почему вы-то так спокойны?

— А что, есть причины для волнений? — светским тоном поинтересовался лорд Эксент.

— Уж перестали бы валять дурака, — сварливо пробурчал лорд Эрминай. — Вы прекрасно понимаете, что если сегодня ночью объявится император, то та половина нашего Совета, которая узнает об этом первой, побежит к нему на задних лапках, в качестве заявки на индульгенцию неся в передних головы второй половины. — Эрминай зло скривился. — Даже представить не мог, что можно так бездарно и, что обидно, окончательно угробить столь блестяще задуманную комбинацию.

На это лорд Эксент предпочел не отвечать.

— Ладно, — вновь подал голос гость, когда молчание хозяина дома затянулось совсем уж неприлично, — не хотите говорить, не надо, но имейте в виду, что Эклон, которому вы так старательно демонстрировали лояльность, тоже подозревает вас в нечестной игре. И завтра собирается сложить с себя полномочия временного председателя, чтобы был назначен другой, причем, насколько я представляю, не временный. Сказать, кого он планирует на свое место?

— Он что же, уже не надеется на возвращение Эомирена? — вместо ответа воскликнул лорд Эксент.

— Ну тела его пока так никто и не нашел, но на фотографиях беспилотного разведчика его ударный батллшип выглядит мертвым куском металла.

— Как и императорская яхта, кстати. Однако то, что император жив, ни Эйзелом, ни Экантеем сомнению не подвергается. И я склонен верить, что это не поза, не игра, а настоящая позиция. Иначе Старый Лис уже стер бы нас в порошок.

— Что вы знаете? — подался вперед Эрминай.

— Только то, что вам только что сказал, — спокойно ответил лорд Эксент.

— Я уже говорил — не делайте из меня дурака! — резко проговорил лорд Эрминай. — Почему вы считаете, что Старый Лис способен стереть нас в порошок?

— Потому что это Старый Лис. А также потому, что этот заговор вовсе не был для него неожиданностью, как мы раньше считали… и многие продолжают считать до сих пор.

Лорд Эрминай несколько мгновений сверлил своего визави взглядом, а затем медленно спросил:

— И на основании чего вы сделали такой вывод?

— На основании его разговора с Эклоном, который состоялся за полчаса до выхода в эфир обращения императора.

Глаза лорда Эрминая удивленно расширились.

— А… откуда вы о нем узнали?

— Мне рассказал сам Эклон. И даже показал запись.

Лицо лорда Эрминая скривила усмешка.

— Идиот…