Женщина с большой буквы «Ж» - Эльвира Барякина

9 ноября правительство огласило новые правила выезда на Запад.

— Я смотрела выступление Шабовски[16] по телевизору. Он говорил, что отныне каждый вправе посетить Западный Берлин. Мама не верила. У соседей мальчишку недавно арестовали за побег.

Но верить так хотелось! Агнесса схватила сумку, термос с кофе и выскочила на улицу.

У пропускного пункта творилось невообразимое. На мостовой — сотни брошенных машин. Холодно, сыро, а все улыбаются. И отовсюду слышно радио: из открытых окон, из переносных транзисторов.

Пограничники стояли как нашкодившие коты, готовые к драке. Толпа скандировала: «Убрать Стену! Убрать Стену!» Некоторые сумасшедшие подставляли друг другу спины и пытались перелезть поверху. «Ни с места!» — надрывался офицер, но его никто не слушал.

Какой-то мужчина притащил кувалду и ударил в Стену. Кусок бетона отвалился, вокруг зааплодировали. И тут с другой, Западной стороны послышался глухой стук. Там уже кто-то пробивался навстречу.

Это стало сигналом. Люди хватали первое, что подвернется под руку — камни, арматуру, — и штурмовали Стену так, как штурмуют крепость лютого врага.

Стемнело. Фары освещали радостные лица. Удар! Еще удар! Бетонная глыба повалилась под ноги, открыв небольшой проем. С той стороны протянулась рука: «Мы здесь!»

В течение трех дней в Западном Берлине побывали 3 миллиона восточных немцев. Берлинская стена еще стояла, но уже не Стеной, а обычным городским забором. А потом ее и вовсе снесли.

Мы долго говорили с Агнессой. Припоминали, рассказывали и недоумевали. Еще с утра 9 ноября 1989 года несанкционированный переход в Западный Берлин карался смертью. В ночь на 10 ноября границу переходили даже те, кто стрелял в нарушителей. Мораль, законы бытия — все изменилось в одно мгновение.

Еще мы вспоминали о Горбачеве. У них, в Восточной Европе, он был зримым символом освобождения — человеком, добровольно отказавшимся от тирании. В России Горбачев ассоциировался с убогой нищетой и всеобщим развалом. Так кем же он был?

Еще я с грустью думала, что твой потолок может оказаться чьим-то полом. Я так мечтала о ГДР — стране жувачек и фильмов про Виннету, а сами восточные немцы не понимали своего счастья: они хотели жить в ФРГ. Западные немцы тоже не были довольны и стремились к чему-то своему — недоступному и прекрасному.

И нет предела совершенству.

ЗАПИСКИ НАДЗИРАТЕЛЯ

15 июля 2006 г.

Женщина, у которой муж ушел на войну, называется соломенная вдова. А как называется женщина, у которой муж ушел в кино? Причем не временно, а насовсем?

Зэка нет в моей жизни. Сегодня в ней был компьютер, Пи-Пи и кошка по имени Кока-Кола. Агнессе опять надо было на гастроли и она попросили меня посидеть с ребенком.

— Няня уволилась, — сказала она. — Пи-Пи целыми днями играет в Ближневосточный конфликт и захватывает заложников. Старушка больше так не могла.

На улице жара. Чем могут заниматься три женщины, запертые в доме? Я сказала Пи-Пи, что меня нельзя брать в плен: я — Кондолиза Райс, и у меня много государственных дел. Ребенок вздохнул и полез в яшик стола.

— Тебя нужно покрасить, — заявила Пи-Пи, доставая коричневый фломастер. — А то ты ненастоящая Кондолиза.

— Мне некогда! — рявкнула я. — Иди с кошкой поиграй.

В течение часа Кока-Коле довелось побыть:

— Хизбаллой,

— Бейрутским аэропортом,

— дочкой,

— воспитательницей,

— падающим индексом Доу-Джонс,

— ковбойской лошадью,

— Микки-Маусом,

— президентом Путиным, председателем Большой восьмерки.

Потом Кока-Кола вспомнила, что у нее только девять жизней и еще одного издевательства ей не перенести. Она сиганула на шкаф и затаилась.

Я выбрала первый попавшийся DVD.

— Смотри кино, Пи-Пи. Потом перескажешь.

— Мардж! — позвала она через секунду. — А почему у тетеньки большой живот?

В телевизоре сидела беременная женщина.

— У нее там ребеночек.

— А у тебя где ребеночек? В попе?

За мою попу Господь отомстил. Ночью меня разбудил кошачий визг и детский рев. Кока-Кола по непонятной причине любит спать в кастрюлях, тазах и прочих емкостях. На этот раз она выбрала детский горшок. Пи-Пи проснулась, вылезла пописать и, не глядя, уселась на кошку.

У нас у всех была истерика.

СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА

19 июля 2006 г.

Интересно, почему мужики всегда от меня уезжают? И всегда по делу. Впрочем, у них делом считается все, что угодно — от подписания сделки до «попялиться на футбол в спортбаре».

О’кей, я согласна, что я не самая красивая и не самая умная женщина на свете. Но так ведь они сбегают не к женщинам! Они сбегают к другим мужикам или вообще к компьютеру! Каждый из моих мужей в свое время утверждал, что семья и любовь для него — главное. Но при этом как-то само собой разумелось, что «главное» должно «понять и простить», когда они занимаются херней.

Они и сами осознают, что любовь важнее футбола. Никто не скажет на смертном одре: «Эх, надо было мне больше телевизор смотреть!». Они будут сетовать, что недостаточно внимания уделяли близким, что им надо было быть подобрее, понежнее, повнимательнее к тем, кого они любили…

Ну так зачем ждать смертного одра?

Психоаналитик Арни говорит, что когда тебя окружают одни мудаки, значит, ты — центральный. Я мудак, да?

Разумеется. Я по-мудацки не умею играть в одни ворота. Мое мудацкое настроение портится, когда мне показывают, что я не на первом и даже не на тридцатом месте. И моя мудацкая любовь начинает высыхать, когда ее не поливают.

Почему мы вежливы и деликатны с чужими людьми и равнодушно-бессердечны с близкими? Потому, что близкие никуда не денутся. Чужие могут обидеться и не простить. А свои простят. Они привязаны к нам и потому проглотят все, что угодно.

Любить невыгодно. Когда любишь, всегда чего-то ждешь в ответ. А ждать не надо — тогда не будет и разочарований. Но ничего не ждать можно только от того, до кого тебе нет дела.

О ЛЮБВИ

20 июля 2006 г.

Плюсы Зэка

+ Любит меня.

+ Умеет заниматься сексом;

+ Хорошо одевается и хорошо пахнет;

+ Нравится другим женщинам;

+ Им легко гордиться;

+ Умен;

+ Остроумен.

Минусы Зэка

— Он маленький!!!

— Не умеет выражать любовь иначе как сексом;

— Забывает звонить;

— Опаздывает;

— Обижается не по делу;

— Писает мимо унитаза и не вытирает за собой;

— Считает, что его работа важнее всего;

— Ничего не читает, кроме сценариев;

— Не уверен, что мною можно гордиться.

— Заколебал меня своей финансовой независимостью: за все пытается платить сам и ничего от меня не принимает;

— Ничего не умеет делать по хозяйству;

— Не нравится ни моей сестре, ни Мелиссе. А мама вообще про него не знает. И рассказать ей — невозможно.

Арни посоветовал мне составить эту табличку, чтобы я могла разобраться в своих чувствах. Составила, а толку — ноль.

Дело здесь не в плюсах и минусах, а в том, что мне безумно нравится иметь этого мальчишку. С ним трудно, он напрягает, но я сейчас лягу спать и буду слушать машины за окном. Буду ждать, когда он подъедет, зайдет в дом и в носках прокрадется в спальню. Уткнется носом мне в руку и прошепчет:

— Привет, жена!

ОПЕРАЦИЯ «ХАОС»

26 июля 2006 г.

Что можно считать изменой? Только секс? Изменяешь ты, когда ходишь в кафе с другим мужиком? Он за тобой ухаживает, а ты принимаешь это как должное, потому что тебе нравится сам процесс…

Я знаю, что женщины замечают моего мужа. Он излучает особую мужскую энергию, поэтому на него хочется смотреть снова и снова. О нем приятно думать. Я уверена, что во время съемок Зэк не только целуется с актрисами, но и обедает с ними, сидит допоздна у них в трейлерах и греется в их обожании, как кот на солнышке.

Я тоже так хочу! Ему двадцать, мне сорок с копейками, и, возможно, у меня это последняя возможность покрутить хвостом. Это не измена. Только дура полезет в постель к коротконогому Полу, когда у нее есть знойный красавец. Мне просто нравится быть желанной.

Имею право?

Агнесса опять попросила меня посидеть с дочкой, и я позвала с собой Пола. С Пи-Пи было взято честное-благородное слово, что она никому не скажет о дяде.

«А если и проболтается, то так Зэку и надо, — подумала я. — Он сам виноват. Не надо было оставлять меня одну».

Пол вошел в Агнессину квартиру, страдальчески покрутил носом…

— Тут что, бомбили?

— Нет, — ответила я.

— Да, — ответила Пи-Пи и снова запустила мячом в стену.

Квартира действительно выглядела так, как будто в ней сначала побывали грабители, а потом следователи.

— Дядя Пол, хочешь в мой плен? — кокетливо спросила Пи-Пи.

— А зачем я тебе?