Женщина с большой буквы «Ж» - Эльвира Барякина

— Я себе дом в Малибу купила, но там сейчас ремонт. Можно я у тебя поживу?

— Не-а. Но можешь поужинать.

Солнышко ничуть не обиделась. Это уже раз пятый, как она пыталась у меня поселиться.

Бог ведает, где она живет на самом деле и кем работает. Каждый раз она приезжает на разных машинах — иногда на «Бентли», иногда на фургоне с мороженым. Время от времени в ее руках появляются крупные суммы. Однажды она притащила коробку из-под принтера, битком набитую мятыми купюрами. Вывалила все на диван и принялась считать.

— Банк, что ли, ограбила?

Солнышко замотала головой.

— Не мешай! Пятьсот тринадцать, пятьсот двадцать три…

Потом она сказала, что это деньги на операцию больному ребенку и что их дали «хорошие люди».

Солнышко пишет фантастические романы. Приступ вдохновения может найти на нее в любую секунду.

— Ты сама жарила курицу? А как?

Внезапно она изменилась в лице, вытерла руки о штаны и полезла в сумку за ноутбуком.

В течение получаса Солнышко ожесточенно барабанила по клавиатуре. Потом закрыла ноутбук; взгляд ее просветлел.

— Так ты говоришь, это Барбара готовила? А пусть она рецептик мне даст?

Последняя ее книга рассказывала о планете, где облака были живыми. Они состояли из крошечных существ, которые передвигались по воздуху подобно планктону. Их стаи всегда принимали форму предметов на земле: это мог быть дом, или мотыга, или кошка. Люди смотрели на облака и думали, что это боги диктуют им свою волю. Однажды оракулы увидели на небе топор и подумали, что боги хотят войны. Вскоре облакам стало нечего отражать, кроме мечей и пожаров. Человечество почти полностью истребило себя, но тут облака поразил вирус, и они вымерли. Боги уже ничего не писали на небе, и вот это оказалось самым серьезным испытанием для людей.

— Кофе будешь? — спросила я.

Солнышко вздрогнула всем телом.

— Ой, нет!

И тут же рассказала историю.

Южный и Юго-Восточный Лос-Анджелес издавна имеет дурную репутацию. Воровство, кокаин, уличные разборки. Каждый район поделен между бандами, где они царствуют по мере ума и арсенала. Днем полиция еще ездит по улицам Саут Сентрала, а ночью — даже не суется.

Но Саут Сентрал — отнюдь не нищий район. Те, кто выживает в гангстерских войнах, делают на наркоте целые состояния. Особенно это заметно по роскошным церквям, выстроенным на деньги грешников. Пасторы в перстнях, дамы в шляпах, размером с канализационный люк… На парковке — элитное автошоу.

Солнышко остановила машину перед обшарпанным домом. Один из ее приятелей сказал, что именно здесь живет негласный мэр Саут Сентрала по прозвищу Два Доллара.

Калитка в заборе была открыта и Солнышко вошла.

— Ты не представляешь, у него был полный дом девок! Еще какие-то мужики — все в золоте, и пиджаки на голое тело. Меня обыскали. Я спрашиваю: «Где Два Доллара?» А они мне на ванную показывают.

Солнышко заглянула внутрь. Два Доллара — огромный негр с бритой башкой — сидел на унитазе и читал «Приключения Тома Сойера».

— Заходи, — велел он. — Чего хочешь? Денег или просто потрахаться?

Солнышко начала объяснять, что трахаться она не хочет, но Два Доллара перебил ее.

— Сиди здесь, — сказал он, подтянув штаны. — Тебя позовут, когда понадобишься.

Через полчаса за ней явился тощий парнишка с татуировкой на шее.

Два Доллара лежал на диване и пил кофе.

— Налей ей тоже, — приказал он мальчику.

Кофе был такой сильный, что у Солнышка перехватило горло. Два Доллара мрачно смотрел на нее.

— Он мне рассказал — где я родилась, с кем жила, от кого у меня сын, — округлив глаза, прошептала Солнышко.

— У тебя есть сын?!

— А что ж я — не человек? Его Эйтан зовут… Потом Два Доллара сказал, что я поеду с ним.

Солнышко подумала, что она умрет со страху. Ее затолкали в лимузин, по бокам сели два телохранителя.

— Рэп любишь? — спросил Два Доллара. — Нет? А я люблю.

Всю дорогу Солнышко пела куплеты собственного сочинения. Никто не улыбался, только когда она прерывалась, один из амбалов толкал ее в бок:

— Еще.

Они приехали на какую-то виллу, кажется, в Беверли Хиллз.

— Знаешь, кого я там видела? Уилла Смита!

Солнышко задрала свитер, показывая футболку с каракулями на животе.

— Смотри — он на моей майке расписался! Я ее уже четвертый день ношу!

Я не знаю, верить или нет Солнышку. Она себе верит — по глазам видно.

Все перепились и нанюхались. Солнышко посадили в кадку, дали ей пальмовый лист и велели изображать дерево. Потом привели мексиканца, который был должен банде. Орали, махали пистолетами. Но Солнышко никто не трогал. Она была деревом Двух Долларов.

Мальчик с татуировкой предложил устроить конкурс красоты. Идея понравилась, и всех дам выстроили вдоль бассейна.

— Раздевайся, — велел Два Доллара Солнышку.

Ее все еще трясло от переизбытка кофеина.

— Все снимать?

— Все.

Но когда Солнышко стянула с головы парик, Два Доллара передумал.

— На хер!

Через пять минут она сидела в лимузине. Шофер привез ее к дому — не спрашивая адреса. Там уже стояла ее собственная машина.

— Так кой черт тебя понесло к гангстерам? — спросила я.

Солнышко застенчиво улыбнулась.

— Мы тут с Эйтаном мультик смотрели, «В поисках Немо»… Немо считал, что его папа ни на что не способен, а папа взял и поплыл к акулам! И разговаривал с ними!

— А ты решила поговорить к бандитами?

Солнышко закурила новую сигарету.

— Я ужасная мать! Эйтану пять лет, но иногда мне кажется, что он совсем меня не уважает. Я должна была что-то для него сделать.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БРАВОГО СОЛДАТА ДЖОША

24 марта 2006 г.

Димочка Кегельбан говаривал, что он мечтает жить в «Звездных войнах».

— Там совсем иная реальность! Ты можешь носить оружие, сражаться в рукопашную, освобождать далекие планеты! Там есть Добро, Зло и Сила…

Подобные разговоры меня бесили: я начинала подозревать, что Димочка — никакой не мачо, а обычный кухонный мечтатель.

Если бы я знала тогда, что иную реальность можно отыскать, не вылетая в космос! Димочке следовало записаться в морскую пехоту США, и фантастических впечатлений ему бы хватило на всю жизнь.

Этой звездной дорогой пошел Джош. Лукавый рекрутолог (получающий большие деньги за каждую проданную душу) заехал за ним в 6 утра.

— Тебе это не понадобится, — сказал он, оглядев его багаж. — Твоя прежняя жизнь останется дома.

Джош с легким сердцем скинул с плечей рюкзак. И правда — зачем кибер-солдату теплые штаны и пирожки с черникой?

Превращение в героя началось с того, что его побрили как пуделя. Потом отобрали личные вещи — вплоть до трусов.

— Получишь, когда выйдешь из игры, — сказали ему.

Взамен Джошу выдали форму и очки в огромной пластиковой оправе. На армейском слэнге они назывались «противозачаточное средство».

— Спать не давали двое суток, — с гордостью рассказывал Джош, — Сначала гоняли по врачам, потом читали инструкции.

— И какие были первые ощущения от службы? — спросила я.

— Ну какие, какие… Башка чешется, жопа болит от прививок и спать дико хочется.

В армии США все очень четко продумано. Рекрутов отрывают от реальности — с корнем, с мясом, — чтобы они думать забыли о жизни за воротами базы. Задача командиров — сломать людей и превратить их в существа иного порядка — в солдат. А для этого нужно подавить главное в человеке — волю.

До окончания Школы молодого бойца рекрут не имеет права называть себя «я». О себе он говорит в третьем лице: «Рекрут Подкопски по вашему приказанию прибыл», «У рекрута Гонзалеса есть вопрос».

Сержант — это бог. Новобранцы не смеют называть его не то что по имени, но даже по званию. К нему положено обращаться только «сэр».

В американской армии никого не бьют. Но там орут. Орут так, что новобранец стоит весь оплеванный. За малейшую провинность заставляют отжиматься до рвоты. А за провинность чуть серьезней отвечает весь взвод. Круговая порука, как известно, лучший способ воспитания.

О чем думает американский солдат после отбоя? Нет, не о голых женщинах. Он думает о том, почему у него с утра не встает.

Всякие мысли приходили в голову Джошу: застудился, валяясь в грязи, сглазил сержант Моррисон, старость — не радость…

— Парни! — горячим шепотом из-под одеяла. — А у вас — как?!

Вся казарма загудела как вертолетное нутро: да-да, у всех то же самое!

Уже решили письмо в штаб писать, парламентеров выделили: «Сержант Моррисон гоняет нас по ядерному полигону!»

На следующее утро паника распространилась на соседние казармы. По лагерю поползли темные слухи.

— Только у Гонзалеса все в порядке. Он, кстати, никогда желе в столовке не ест. Они небось подмешивают селитру в желе, ну вот мы все и того!