Женщина с большой буквы «Ж» - Эльвира Барякина

Вдохновленная толпа принялась швырять в копов булки, газеты и собственные кроссовки.

Довести полицейских не стоило особого труда. Они начали хватать демонстрантов. Народ бросился на выручку, завязалась драка.

Дин дернул меня за рукав.

— Отходим!

Удрать нам не удалось: полицейские перегородили все входы и выходы. Два копа подхватили меня под мышки и без церемоний запихнули в автобус, где вповалку, как дрова, валялись демонстранты. Я разыскала в общей куче Дина и от души вмазала ему по роже.

— На хрена ты начал кидаться яйцами?! Смотри, что ты наделал!

Дин ухмыльнулся.

— Нам нельзя без насилия — это наша реклама. Если мы будем «хулиганить», пресса сама раскрутит нас — точно так же, как Бин Ладена и его Аль-Каеду.

— Зашибись! Так ты у нас террорист?

— Я использую их методы для наших целей. На месте правительства я бы давно запретил показывать нас по телевизору. Но оно никогда не пойдет на это: для Белого дома свобода слова дороже мозгов. А журналюги тем более от нас не откажутся: как только мы что-нибудь затеваем, у них поднимаются тиражи. Людям нужны злодеи! Они готовы расплачиваться своей жизнью за право видеть чужую смерть.

Места в полицейских участках не хватало, и нас препроводили в ангар на 27-ом пирсе. Когда-то тут был товарный склад: бетонный пол, под потолком — висячие лампы.

Сидели до вечера — без жратвы, без права позвонить домой. Дин подбил соратников на бунт, но охранник пригрозил им пожарным шлангом.

Дин был прав — без насилия тебя никто не заметит. Кому был нужен Ирак до войны? Никого не интересовало, как жили его граждане. А вот их смерть — весьма интригующее событие.

Мы все — и иракцы, и демонстранты на улицах, и я — были похожи на гладиаторов… Мы показывали друг другу шоу, и если в нем не было привкуса секса и смерти, на нас не покупали билеты.

К заграждению подошли несколько копов. Следом появился офицер с огромной стопкой полароидных фотографий.

— Кто готов назвать свое имя, подойти сюда!

Дин почти на четвереньках перебрался ко мне.

— Надеюсь ты не взяла с собой документы? — тихо спросил он. — Сейчас они начнут идентифицировать задержанных. Отказывайся называть свое имя. И ни за что не узнавай себя на фотографиях.

— А что, нас фотографировали?

Дин кивнул.

— Они не имеют права задерживать нас, если нам не предъявлено обвинение. А доказать что-либо в этой свалке можно только одним способом: если они успели заснять тебя за преступлением. У них заранее по всему центру были расставлены люди с полароидами. Полиция тоже готовилась к демонстрации: места в тюрьмах освобождали, людей вызывали из отпусков, наручники со складов выписывали…

Дин засмеялся. Ему ужасно нравился этот переполох.

— Если копы найдут тебя на снимках и будут спрашивать, ты это или не ты, всегда отвечай: «Не знаю. Трудно сказать». К ночи нас отпустят.

Я саркастически посмотрела на него.

— Что-то ты слишком доволен. Тебя арестовали, дело не сделано…

— Ты так думаешь? — Брови Дина поползли наверх. — Мы заявили о себе — и это главное! Завтра сообщения о нашей демонстрации будут во всех информационных лентах. Ну и, кроме того, мы заработали кучу денег на новые акции. У наших спонсоров в Сан-Франциско две охранные фирмы, и за эти дни они сделали колоссальные бабки. Владельцы даже самых захудалых лавчонок всегда нанимают охрану на время манифестаций. Так мы собираем дань с буржуев на наши проекты.

Дело с опознанием продвигалось медленно. Арестованные упорно отказывались сотрудничать с властями.

— Я шел по улице и тут на меня набросились полицейские, — повторял каждый.

Около одиннадцати на допрос вызвали и меня.

За столом сидел немолодой человек в форме — под глазами круги, шея взмокла от пота. Чувствовалось, что он и спрашивает, и слушает уже на автомате.

— Как ваше имя?

— Я не буду его называть.

Полицейский не отреагировал на мои слова.

— Просмотрите эти фотографии и попытайтесь найти на них себя или кого-либо из ваших знакомых.

Он вывалил снимки на стол — поверх обертки от сэндвича и потрепанной Библии.

Я смотрела на огненные глаза и вдохновленные лица… Один в один — христианские мученики, готовые на все ради веры.

Революционеры не придумали ничего нового. Они всего лишь воссоздали великий миф Средиземноморья и Среднего Востока: к человечеству должен прийти Спаситель, страдания которого очистят и возродят мир.

Я вспомнила Дина, едущего на плечах соратников.

В христианстве роль помазанника исполняет Христос, в учении революционеров — пролетариат, партия, новая нация…

Я держала в руках портреты мучеников, вышедших сражаться со злом. Они были сильны своей решимостью, силой духа и желанием подвига. Но все это утекало в песок — без смысла и без следа.

Когда меня отпустили, уже была глубокая ночь. Сияли окна небоскребов, за спиной вздыхал Залив.

Меня подобрала падчерица.

— Все папе расскажу! — пообещала она, открывая дверь машины.

Ехали молча. События дня крутились перед глазами.

Мученики — счастливейшие из смертных. Они знают ответ на вопрос «Зачем я?» Они ни в чем не сомневаются и уверены, что их жертвы пойдут на пользу.

А я так не могла. Я сомневалась. И потому не было мне счастья.

К СЕВЕРУ ОТ ГРАНИЦЫ, НА ЗАПАД ОТ СОЛНЦА

20 января 2006 г.

Ходила вместе с Барбарой в церковь. Ей вчера сообщили, что семья ее двоюродного брата погибла при пересечении американо-мексиканской границы. Контрабандисты засунули в фургон около двадцати человек — мужчин, женщин, детей — и повезли через пустыню. Дело было в августе. 113 градусов в тени.[12] Машина сломалась и водитель, не открыв двери, бросил фургон на произвол судьбы.

Душегубку нашли через сутки: все уже были мертвы.

Не первый случай. И далеко не последний. Ежегодно десятки тысяч мексиканцев нелегально переходят границу США. Выбор у них простой: решишься — и, возможно, вырвешься из нищеты. Не решишься — и ничего не изменится: все пойдет по тому же кругу, что и у тысячи тысяч твоих предков.

Каждый день пограничники ловят насмерть перепуганных нелегалов и отправляют их обратно. Несколько сотен ежегодно гибнет в пустыне.

Мексиканское правительство поощряет незаконную иммиграцию: те, кто прорывается в Штаты, присылают домой деньги, составляющие немалую часть национального дохода. Публикуются специальные брошюры, описывающие, где и как пересекать границу. На возмущение америкнских дипломатов чиновники только руками разводят: «Да-да, сплошное безобразие…» И все остается по-прежнему.

По большому счету Америка нуждается в нелегалах: иначе кто будет строить, убирать, мыть посуду и собирать клубнику под палящим солнцем? Кто будет делать это за деньги, ради которых ни один гражданин задницу от стула не оторвет?

Но для Хосе и Мигелей эти гроши — целое состояние, поэтому они вгрызаются в американскую землю, как только могут. Снимают дом и живут в нем по пять-шесть семей. Покупают раздолбанные машины за 300 долларов и ездят без прав — пока полиция не остановит. А как остановит, бросают все и убегают. Они работают на трех работах: утром стригут траву, днем моют тарелки, вечером разносят пиццу. Зато ко дню конфирмации у их дочерей будут красивые платья. Зато старенькой маме будет на что купить мазь от варикозного расширения вен.

Каждый имеет право на достойное существование, на достойно оплачиваемую работу, на свободу от нищеты и начальственного произвола. Только есть одно «но»: Америка может «переварить» лишь определенное количество иммигрантов, и если этот лимит будет превышен, то вольно или невольно США превратятся в Мексику, и тогда некуда будет ехать за американской мечтой. Арабы поглотили золотой Египет, османы — роскошную Византию, пришельцы из Европы — индейские цивилизации… Пришли, осели и растворили в себе хозяев. Примеров тому — тьма.

Барбара стояла у алтаря и плакала. Я молча держала ее за руку. Бог не смотрел на нас. У истории свои ценности — и наши жизни далеко не первые в этом списке.

«ОСТРОВ СОКРОВИЩ»

2004 г.

С мужем № 3 мы поссорились, да так и не помирились. Год жили порознь, потом я подала на развод.

Мелисса долго выпытывала, что именно произошло между нами, но я не говорила.

Через пару месяцев мы поехали в Лас-Вегас. Остановились в гостинице «Остров сокровищ», спустились вниз в казино.

Крупье тассовал карты.

— Вам где больше везет? В картах или на автоматах? — спросил он Мелиссу.

Та фыркнула.

— Да на автоматах никогда не выиграешь!

— Нет, это вполне реально. Все автоматы изначально запрограммированы на выигрыш и рано или поздно выдают нужную комбинацию. Надо только набраться терпения и ставить на кон не меньше четырех долларов. Поставишь доллар — выиграешь несколько тысяч. Поставишь пять — получишь миллион.