Я не дам тебе упасть - Балнохи

разговор долго не продлился, и мы занялись "этим" на столе, ну сначала на скамейке, – Кол расслабился и сейчас озорно рассказывал о своих шалостях.

– Как жаль, что сексом нельзя заниматься вечно! – вскрикнул Ник и оба брата залились хохотом.

– Ник, я не хочу её терять. Поговори с ней, пожалуйста, – умолял Кол, доедая завтрак.

– Конечно. Я хочу нарисовать несколько картин с её изображением, как раз и поговорим, а ты не мешай.

– Хорошо-хорошо, – подняв руки, ответил Кол.

– И убери этот бардак. В конце концов, это мой дом, пусть и не по бумагам, но мой, – вставая из-за стола, грозно проговорил Ник.

Кол начал прибираться в гостиной, а Ник ушёл в спальню с мольбертом и карандашами. Он решил нарисовать много набросков картин карандашом, а дома в Лондоне закончить работы, и прислать одну или парочку картин им сюда во Флоренцию. Младший Майколсон приготовил Калли покушать и принёс поднос с едой, пока та спала. Никлаус решил нарисовать её спящей, такой умиротворённой с подносом горячей еды от заботливого мужчины на кровати.

Каллиста проснулась только лишь на закате, когда Кол убрался везде кроме спальни и сидел уже во дворе.

– Здравствуй Каллиста, – весело проговорил Ник, выглядывая из-за мольберта.

– Никлаус, я так рада вас видеть, – она хотела вылезть из-под одеяла и обнять Клауса, но тот остановил её жестом.

– Пока не закончу, ни уходи с кровати. Можешь пока съесть завтрак-обед-ужин, – улыбаясь и продолжая рисовать, сказал Ник.

– Но дома нужно убраться, – ставя поднос на колени, проговорила Каллиста.

– Ничего. Кол тут всё разворотил, ему и убирать, – с теплом, даже как-то по-отцовски улыбнулся Ник.

– Не совсем удачное время вы выбрали для приезда, – поедая кашу, прошептала Калли.

– Или наоборот мне тут самое место, – подмигнув Калли, ответил Ник.

– Зачем вы рисуете меня? – по-детски спросила Калли.

– Нужно запечатлеть такую невероятную красоту.

– Красоту? Разве я красива? – искренне удивилась Каллиста.

– Конечно, Каллли. Неужели тебе никто не говорил об этом? Кол? – удивлению Ника не было придела, и он даже отвлёкся от картины. Последний вопрос заставил Каллисту вздрогнуть, и Ник это заметил…

– Говорили, но мне кажется это, потому что я не похожа на остальных. Нет, не так. Вернее, моя внешность необычна и лишь, поэтому меня считают красивой. Если бы мои волосы были бы обычного цвета и глаза одинаковы, то тогда бы многие мужчины не пускали по мне слюни, тогда бы вы бы не рисовали меня…

– И Кол? – с горящими глазами спросил Ник, не дав Калли закончить свою речь. Да, она была не похожа на Булгаковскую Маргариту или Наташу Ростову Толстого. Но в ней есть что-то запредельное, и если бы даже она была брюнеткой с серыми глазами, то люди бы относились к ней так же.

– Что Кол?

– Кол бы тоже перестал пускать по тебе слюни? – её сердце стало, бешено колотится в груди. Она поняла, что Никлаус всё знает. Его душа ликовала, как же он любил разгадывать сложные загадки.

– Вы всё знаете, – с каким-то огорчением прошептала Калли. Для неё Никлаус стал неким папочкой, верным и мудрым другом и оттого, что он знает про эту связь, ей стало грустно и как-то стыдно.

– Знаю. Думаешь, Кол относится к тебе так из-за внешности? – Каллиста стала хмуриться и не могла ничего ответить. – Не думай так. Кол не из тех мужчин, которые любят за красоту. Поверь мне, вокруг него всегда ходило много красивых женщин, и он пользовался этим всегда, но, ни одну из них не полюбил.

– А они его любили? – вдруг спросила Калли.

– Страшно как, – осуждающе покачал головой Никлаус, – они по нему с ума сходили, а ему было всё равно. Они бросались под колёса его машины, пробирались к нему в общежитие, когда он был студентом, писали любовные записки… Знаешь Калли, до встречи с тобой я думал, что он любить вообще не способен, но к счастью я ошибся.

– Может он и меня не любит? – принимаясь за чай, прошептала Калли.

– Любит, – немного помолчав, ответил Ник, продолжая писать картину, – я заметил любовь в его глазах, когда мы тебя забирали домой. Он с такой нежностью ни на кого не смотрел, а какой был в его глазах страх..мм, – одним глазом наблюдал за Калли Никлаус. – Тогда он ещё сам не понимал, что любит тебя, а я уже знал. И про тебя дорогая моя Каллиста, я тоже сразу всё понял, – торжественно закончил Ник.

– Но нечего ведь было понимать, – начала злится Калли.

– Было.

– Так почему же он меня полюбил? – уходя от темы, спросила она.

– Дорогой ты мой ребёнок, – с усмешкой произнёс Майколсон, – мы мужчины такие эгоистичные существа. Мы хотим, чтобы женщина от нас зависела целиком и полностью, дышала нами, была частью, как говорится в библии – ребром. Мы хотим, что бы выбранная нами леди разделяла с нами всё от настроения в пасмурное утро, до взгляда на жизнь. Это в случае с настоящими мужчинами. Есть мальчики, которые хотят гнаться за не взаимностью и холодом, которые невыносимо глупы и, не видят, что есть настоящая женская любовь. Кола в этом смысле трудно понять, ведь до тебя он никак не реагировал на женщин, которые падали ему в ноги. Одна из причин, почему он любит тебя, это то, что ты не испорчена и не знаешь мира. Кол забрал тебя и сделал из тебя ту кто ты есть. Ты его творение, но и ты та кто ты есть.

– Если бы он встретил меня где-нибудь такую же молодую, образованную, то не полюбил бы? – испуганно спросила Калли.

– Боюсь, что нет. Не нужно выдумывать, что если бы, да как бы. Смотри, что твориться сейчас в твоём мире и не заморачивайся.

– Он всегда был таким? – отклонившись на спинку кровати и смотря куда-то в сторону, спросила Калли.

– Каким? – весело спросил Ник.

– Странным, необузданным, безумным и в тоже время таким замечательным…

– Конечно, нет, – посмеявшись, ответил Ник. – В детстве он был сущим ангелом. Пока он рос, то очень сильно зависел от окружающего мира. Когда он был ребенком, в семье всё было хорошо, мы действительно были семьёй, поэтому он был самым счастливым ребёнком, самым добрым ребёнком. А когда стал подростком, наша семья разваливалась, и он стал ужасным. В студенческие годы, он наконец-то угомонился, стал таким Колом Майколсоном, которого ты знаешь. Он ничего не утратил, все качества полученные им сохранились. Вот так вот, – улыбнувшись, закончил Ник.

– Из-за чего ваша семья распалась? – Ник перестал рисовать, ему явно не хотелось говорить.

– Она ни то чтобы