Завещание Мадонны - Мария Жукова-Гладкова

– Я не поняла, где все-таки родился Алекс? В Советском Союзе или в США? У меня есть сведения, что его вывезли отсюда ребенком. Вроде лет в двенадцать. Но получается нестыковка.

– Этот Алекс родился в США.

– То есть…

– Выслушай меня! Его мать – это дочь бабы Цили и деда Моти. Его отец – сын бабушки-австриячки и американца. Эта бабушка какое-то время провела в концентрационном лагере, потом смогла добраться до США, где проживала какая-то тетушка, и встретила там дедушку. Но давай в это не будем углубляться. Понимаешь, Юля, Алекс и Александр – не такие уж редкие имена для современной Америки. И Циммерман там не один.

– Чем занимается второй? – со смехом спросила я.

– Работает в «Supernews», – сказал приятель.

– Не поняла.

– Наш Алекс вроде бы тоже там работает. Но кто их знает, кто что пишет? Ты же в курсе, что в советские времена представители нашей организации работали во всех НИИ, во всех вузах. Сидели в первых отделах. Правда, у нас туда отправляли или в предпенсионном возрасте, или по состоянию здоровья, или тех, кто оказался не способен к оперативной работе.

– Так Алекс что…

– В США несколько иной подход к делу. Но у меня нет сомнений в том, что тот Алекс, с которым ты сегодня обедала, является сотрудником ЦРУ. Может, он пишет статьи о политике, а его тезка – об искусстве. Согласись, что темы разные. Но Алексов Циммерманов два. Может, больше и точно больше. Но в данном случае путаница, по-моему, устроена специально. С какой целью он прибыл в нашу страну – вопрос другой. Что он тебе сказал?

Я пересказала.

– Список тех, кто был в подчинении у Иванихина?! Хм…

– А если он в самом деле ищет картину? – спросила я.

– Может еще и искать картину, – задумчиво произнес Олег. – Чего ж не поискать, если она сулит такие барыши? Если она на самом деле существовала, принадлежала его семье, была реквизирована немцами, потом попала к нашим… Юля, ты веришь в то, что существовала картина Леонардо да Винчи, неизвестная специалистам? Пусть и до Второй мировой войны.

– Но она же находилась в семье какого-то графа, а не в публичном музее, – заметила я. – Граф выставок не устраивал. Потом потомки, вероятно, из-за тяжелого материального положения продали картину в семью Алекса. Сделка не освещалась в прессе.

– Все равно…

– Что Циммерману может быть нужно от подчиненных Иванихина? – спросила я. – И мог ли кто-то из них дожить до наших дней? Лет-то сколько прошло после войны! Если кто-то и жив, то глубокий старик. Что он помнит? Что может рассказать?

– Юля, я должен очень хорошо подумать, – сказал Олег. – И кое с кем посоветоваться.

– Я могу получить этот список?

– Подчиненных Иванихина? Кое-кого я тебе точно назову. Не сейчас. Я сам не знаю, с кем он вместе воевал. Я тебе с ходу не смогу назвать ни подчиненных Жукова, ни подчиненных Буденного.

– Олег, они могли что-то спереть у американцев, что сейчас потребовалось ЦРУ?

– А я откуда знаю?!

– Насколько я поняла, Иванихин дошел до Берлина и какое-то время стоял в Берлине, так?

– Вроде бы.

– Может, секрет какой-нибудь бомбы?

– Да за столько лет и у них, и у нас наука знаешь куда шагнула? Зачем им старье? И техника уже устарела. Ладно, будем думать.

Глава 24

После демонстрации интервью с Вальтером Кюнцелем у меня раскалились все телефоны.

– Как я должен это понимать?! – орал Андрюша из Управления.

– Это что, правда? – более спокойно спросил Олег из ФСБ.

Я держала одну трубку у одного уха, вторую – у второго.

– Хотите, чтобы я выслала «сырую» запись? – спросила я у обоих одновременно.

– Высылай, – сказали приятели хором и тут же спросили: – А немец-то сейчас где?

Мне все-таки пришлось проехать в Управление, где шло бурное обсуждение дальнейших акций в отношении четы Иванихиных.

Но когда сотрудники органов наконец решили вызвать их на допрос (после общения с немцем, каких-то долгих согласований и совещаний), выяснилось, что Алла с Николаем исчезли в неизвестном направлении. Квартира была заперта, никакие телефоны не отвечали. Соседка сказала, что последние два дня супругов Иванихиных не видела и в квартире стояла тишина.

Но у них же совсем недавно погибла дочь! Девять дней еще не прошло! Или прошло?

Соседка высказала предположение о том, что Алла с Николаем могли уехать на дачу. Но и дача была заперта. Ребята проверили по базам данных и выяснили, что границу Иванихины не пересекали. Но ведь могли поехать, например, в Белоруссию. Или в Сибирь. Или поехать с другими паспортами – на другие фамилии. Кто их знает-то?!

Зачем они вызывали полицию в тот день, когда я увидела их впервые? У них на самом деле украли картины или они сами сняли их со стен и где-то спрятали? В чем ценность этих картин? Но ведь это явно не Леонардо да Винчи, хотя бы потому, что там не было изображено никакой Мадонны! Никакой девушки вообще не было! Я в живописи профан, но даже я могла сказать, что ни одна из картин, висевших на стенах у Иванихиных, не напоминала манеру письма Леонардо да Винчи. Я ведь посмотрела все картины Леонардо да Винчи (пусть и в Интернете). Они все выглядят по-другому. И в семье Кюнцелей, у которых генерал Иванихин с подчиненными реквизировали картины, не было ни полотен, ни панелей Леонардо да Винчи. Предки Вальтера в этом разбирались.

За что Иванихины убили мелкого русского воришку Леонида и предприняли попытку убийства гражданина Германии Вальтера Кюнцеля?!

Вальтер, кстати, написал официальное заявление в милицию. Ведь ему же требовалось еще документы восстановить.

Наши органы добились разрешения на обыск квартиры Иванихиных. На площадке в назначенный день собралось довольно много народу. Пригласили и нас с Пашкой, чтобы засняли и, так сказать, для народа, и для органов, и потом у хозяев не было претензий. Хотя какие претензии?! Я подозревала, что хозяева здесь больше не появятся никогда.

Но почему?

И неужели у них столько денег, что хватит до самой смерти?

Соседки, выступавшие в роли понятых, во все глаза осматривали квартиру. Мы с Пашкой тоже осматривали. Пашка, правда, по большей части следовал за сотрудниками органов, снимая их работу.

– Ну, что исчезло по сравнению с вашим предыдущим посещением этого места? – спросил у меня Андрюша, хотя мог и не спрашивать.

Стены, где висели картины, теперь были голыми. То есть остались рамы, а кое-где не было и рам. Куда они все это вывезли?!

И посуда отсутствовала.

Я не могла сказать, что еще исчезло из квартиры. Возможно, у Иванихиных было какое-то золото. Камни. Я понятия не имела, что тут у них могло быть!

Но ведь осталась еще и квартира. «Сталинская» квартира в хорошем месте. Стоит она несколько миллионов, пусть и рублей… И дача осталась. Пусть домик и не ахти, но земля в тех местах дорожает с каждым годом.

Что заставило Иванихиных это все бросить? Интервью с Вальтером Кюнцелем, который остался жив? Они же смотрели мои передачи. Или они уехали сразу же после попытки совершения убийства? Наверное, мне самой следовало наведаться сюда после встречи у Ивана Захаровича. Но, честно признаюсь, мне было страшновато после того, как я узнала, что Иванихины сделали с мелким воришкой Леонидом и немцем Кюнцелем…

Но обыск дал и положительные результаты – нашлись документы Вальтера Кюнцеля, бумажник (правда, освобожденный от наличных денег, но со всеми кредитками), а это подтверждало слова немца. Подозреваю, что сотрудники органов не поверили ему до конца. Я сама не поверила стопроцентно, хотя если поверил Иван Захарович, то следовало бы и мне. Но… Оставались сомнения. Как Иванихины могли так поступить? Почему?

И где их искать?

Сотрудники органов поехали по родственникам, для которых исчезновение Аллы и Николая стало новостью, а я сама отправилась к Кате Ломакиной – дочери Аллы, которую та оставила в роддоме. Хотя навряд ли настоящая мать поделилась планами с ней.

Катю разобрал истерический смех.

– Потравили немца коровьим наркозом? Умора!

– Ну, знаете…

– Простите меня, но я в очередной раз убедилась, как мне повезло в жизни. Не хотелось бы мне, чтобы меня воспитывала такая мамаша и такой отчим. Кстати, я ведь даже не знаю, кто мой биологический отец. Жив ли он? Но уж как-нибудь обойдусь без этой информации. Знакомства с мамочкой мне хватило.

Естественно, Алла не связывалась со старшей дочерью, но с Катей связывался Алекс Циммерман.

– Ему-то что опять понадобилось? – удивилась я.

– Разговор был какой-то странный… – задумчиво произнесла Катя.

– Вы с ним встречались лично?

– Нет, говорили по телефону. Он спросил, собираюсь ли я добиваться своего официального признания как потомка генерала Иванихина. То есть я теперь получаюсь последняя в роду Иванихиных, хотя я не Иванихина, ею не была и становиться не собираюсь. Мне сама постановка вопроса показалась странной. Зачем мне это официальное признание?!