Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

тот не слышит, едет. Ну, пришлось Лужскому хватать другую повозку – и за ними. Так и приехали. Впереди во двор театра сначала въехала его трость, а позже уже и он сам. Хохоту было! А Лужский больше всех хохотал…

– А помните, Немирович его еще тогда спросил: «А за проезд своей трости вы тоже оплатили?»

– А сам-то Немирович… Помните, как он элегантно присел на край режиссерского стола, крышка стола перевернулась, и на его элегантный костюм полетели графин, чернила, лампа…

– А помните, как он дунул в портсигар и запорошил себе глаза…

– А помните, как, въезжая во двор театра, его извозчичья пролетка, проехав мимо стоящих там актеров, задела колесом за тумбу, и гордо сидевший в ней Владимир Иванович подскочил, ткнулся в спину извозчика, и его лоснящийся цилиндр, которым он всегда так гордился, слетел прямо под колеса. Немирович сконфузился, крикнул извозчику: «Домой» – и уехал. Репетиции в этот день не было… Но как мы смеялись, вспоминая его лицо…

– А помните, как во время репетиции «В мечтах» он опрокинул себе на колени стакан горячего чаю… Кричит, крутится на месте от боли, а никто ничего понять не может. Думали, у него крыша поехала… В общем, не Немирович-Данченко, а самый настоящий Епиходов! Тридцать три несчастья!

– А помните…

Так до рассвета никто почти и не спал, а поезд между тем уже приближался к софийскому вокзалу.

Глава двенадцатая

Ольга Леонардовна, сидя в теплушке, хохотала со всеми, вспоминая различные смешные истории, и не знала, что уже месяц назад к берегам Турции приплыли корабли, прибывшие из Крыма, и с одного из них сошел на берег ее любимый племянник Лёвушка, командир артиллерийской конной бригады.

Остатки Белой армии под знаменами барона Врангеля в количестве ста пятидесяти тысяч человек были эвакуированы на ста двадцати шести английских и французских кораблях.

– Мы вернемся. Мы еще отстоим свою Родину! – уверял их тогда Врангель.

Разместили их на Галлипольском полуострове. В этом огромном военном лагере проходили учения, дабы воины не потеряли бойцовские навыки, но в основном их жизнь сводилась лишь к бесконечным парадам по поводу полковых праздников и в честь визитов важных особ, представляющих царскую Россию. Время шло и шло, а никаких известий о том, что в Европе кто-то хочет поддержать остатки русской армии и пойти вместе с ними освобождать от большевиков их Родину, не было. Молодые офицеры заскучали. Им стало казаться, что жизнь проходит бездарно. Многие пожелали уволиться. Среди них был и Лев Книппер.

– Демобилизованы будут только те офицеры, кто не может служить по причине болезни или ранения, – объявил председатель специальной комиссии, созданной как раз по этому поводу. – Те, кто попадает под эту категорию, будут перемещены в турецкий лагерь для беженцев; те, кто не попадает, обязаны будут при увольнении вернуть воинскую одежду и оружие, и переправлять их никто никуда не будет. Сами.

– То есть голым, босым и голодным пешком уйти с полуострова? – спросил Лёвушка.

– Выходит, что так. Но если у вас найдутся деньги, то можно и одеться, и машину нанять.

– Клад, что ли, здесь копать? Откуда же им взяться, деньгам этим? – усмехнулся офицер Мамонов, однокурсник Лёвушки по военному училищу.

– Отставить шутки! – выкрикнул пожилой майор. – Всем нам несладко, но что будет, если весь командный состав разбежится? Кто поведет солдат в бой?

Лёвушка понял, что уволиться ему не удастся, но и вести в бой он больше никого не хотел. Хватит. Навоевался. Чувство патриотизма давно оставило его. Войска Добровольческой армии разбиты, Советы укрепились, надо в конце концов успокоиться и продолжать жить. Но каким же образом можно сбросить эти погоны? Лёвушка мечтал о мирной жизни. Ведь уже четыре года он не подходил к роялю, не слышал симфонического оркестра… не был в театре…

– Смотри! Тетка-то твоя, актриса, гастролирует в Праге, – воскликнул Мамонов, просматривая газету. – Вот, смотри: «Актеры Художественного театра…»

– Дай сюда, – вырвал Лёвушка газету из рук приятеля.

«…Артисты привезли свой лучший чеховский репертуар, в котором с блеском играет вдова драматурга Антона Чехова, Ольга Книппер-Чехова», – прочитал он. Не может быть! Тетя в Европе. Вот это удача! Милая тетя Оля! Вот кто вытащит его отсюда. Вот кто пришлет ему денег!

Собрав последнее, что у него было, Лев выслал в Прагу обширную телеграмму. Боялся, что письмо может опоздать и театр уже переедет в другой город. Почта работала в это время с большими перебоями! Но телеграмму доставили Ольге в тот же вечер прямо в антракте спектакля.

– Лёвушка нашелся, – радостно кричала Ольга Леонардовна, потрясая перед актерами полученным бланком. – Он жив! Жив мой мальчик!

На радостях она готова была выслать ему все, что у нее было в наличии, но Бертенсон ее остановил.

– Ольга Леонардовна, как я понял, ему нужны деньги только чтобы одеться и сесть на корабль. Это в пять раз меньше, чем вы хотите перевести.

В то время, когда Ольга получила телеграмму, у нее была довольно большая сумма. Некая русская эмигрантская организация, планируя основать в Милане киностудию, заплатила театру солидный аванс за участие в экранизации романа Кнута Гамсуна «У жизни в лапах», так как спектакль, созданный по этому роману Немировичем и восстановленный качаловской группой в Тифлисе, пользовался большим успехом в Европе. Проект, правда, сорвался, но аванс обратно с них не потребовали. Кроме того, гастролирующая группа делала каждый вечер полные сборы во время своих выступлений, что позволяло выплачивать актерам неплохие гонорары. В общем, их жизнь била ключом и была отнюдь не бедной. Правда, и работали много. Каждый вечер спектакли, каждое утро репетиции. Шаг за шагом восстанавливали они постановки Художественного театра, пополняя свой репертуар, и скоро он стал достаточно обширным: «Вишневый сад», «Дядя Ваня», «Три сестры», «На дне», «Братья Карамазовы», «На всякого мудреца довольно простоты», «У врат царства», «Осенние скрипки», «У жизни в лапах», «Потоп» и «Гамлет» с Качаловым в главной роли. Одиннадцать названий! С таким обильным списком пьес можно было уже надолго задерживаться с гастролями в каждом городе. Гонка «галопом по Европам» закончилась.

⁂

Лёвушка появился во время гастролей группы в Загребе. Он предстал перед своей тетушкой в великолепном дорогом твидовом костюме, фетровой шляпе и в мягком, английского сукна пальто. Одно слово, элегантный юноша из богатой семьи. Теперь, когда он сбросил с себя военную форму, ему хотелось выглядеть комильфо.

– Как же ты возмужал, вырос, – ахала тетя, целуя племянника. – Почему ты ехал так долго? Я так волновалась.

– Все из-за формальностей. Пока получал разрешение на демобилизацию, оформлял соответствующие документы, выезжал