Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

⁂

Поздно вечером переполненный людьми пароход итальянской компании под странным для Италии названием «Прага» отошел от пирса. Вся качаловская группа спала на палубе опять же на своих чемоданах и тюках. Лишь Германовой с мужем и маленьким сыном удалось устроиться в столовой третьего класса. Ночь была очень холодной. Кроме того, на море была такая сильная качка, что волны накатывали на палубу. От воды всех спасал только брезент, который они раздобыли у пожалевших их матросов. Под каждым куском этого брезента находилось по четыре, а то и по пять человек. Но, к сожалению, брезент этот спасал только от воды, от холода спасти он не мог.

– Нет, не могу больше, – совершенно продрогнув, говорил кто-нибудь, выскакивая и бросаясь внутрь пароходных помещений, но в этих коридорах, набитых людьми, было так душно и так воняло, что буквально через пять минут этот несчастный опять оказывался на палубе.

Ольга лежала, закутавшись в свое лисье одеяло и прижавшись к Литовцевой. С ними лежал еще Качалов, приткнувшись к жене с другой стороны, а валетом к ним – их сын Вадим и актер Бакшеев. Было тесно, но зато тепло. Им повезло. Они устроились на раздобытой у моряков парусине и рядом с рубкой, так что вода до них не доходила, да и лежали они не на голых досках. И то хорошо! Огромный брезент, натянутый Вадимом сверху и закрывающий их еще и с боков до самой палубы, создавал иллюзию палатки и защищал от ветра. Неожиданно Ольга рассмеялась.

– Хорошо лежим, – хохотала она. – Как кильки в банке. Тесно, но удобно!

– Не кильки, а сардины, – простонал голодный Бакшеев. – Лучше как сардины. Я сардинину бы сейчас съел с большим удовольствием!

– А я бы горячую сосиску с горчицей, да кружечкой бы пива запил, – тут же отозвался не менее голодный Качалов.

– У меня аж слюнки потекли, – продолжала смеяться Ольга. – Я бы и сардинку, и сосиску, и пивка…

– Разве о такой еде надо мечтать? – сглотнула слюну Литовцева. – Сейчас бы поросенка, запеченного с хреном…

– Не забывайте, что мы на итальянском судне, а значит, здесь подают одни макароны! – рассмеялся Вадим.

– А я бы и макарон сейчас с большим удовольствием… – мечтательно вздохнул Бакшеев.

– Господа! А ведь сейчас качка, – внезапно воскликнул Качалов. – Выходит, в нашей дружной пятерке ни у кого нет морской болезни, раз мы все хотим есть?

⁂

Днем все так же дул холодный ветер, море продолжало бушевать, и только ближе к вечеру волны успокоились, ветер стих, показалось, правда, уже заходящее солнце, и воздух стал много теплее. Наконец-то! Качаловская группа вылезла из-под брезентов. Но теперь и все обитатели коридоров, лестниц и переходов повылезали на палубу. Им было просто необходимо подышать свежим воздухом. На палубе стало очень тесно, и всем страшно хотелось есть. Достали что у кого было, но захотелось еще и горяченького. Молодая актриса Верочка Орлова и дочь художника Гремиславского Юлия, хорошо говорящая по-итальянски, решили отправиться на камбуз.

– Пококетничаем там с коком, может, что-нибудь дадут, – сказала Верочка.

– Девочки, только будьте осторожны, – напутствовал их Берсенев, выдав им небольшую сумму. – Кокетничайте, но помните: итальянцы коварные мужчины!

Их не было долго. Гремиславские начали нервничать.

– Может, ты сходишь на этот камбуз? – дергала Ивана Яковлевича жена. – Мало ли что!

И только Гремиславский собрался уже идти, как внезапно увидел свою дочь. Она и Верочка Орлова пробирались сквозь толпу пассажиров, неся каждая по огромной миске, накрытой белой салфеткой. Миски эти они крепко прижимали к себе, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не задел и они бы не упали. В каждой миске были горячие спагетти, политые томатным соусом!

– Ну, что я вам говорил? – смеялся Вадим, обращаясь к родителям. – Макароны!

– Молодцы, девочки! – сказал Берсенев. – Сейчас разделим поровну… – и, оглянувшись неожиданно спросил: – А кто-нибудь видел сегодня Бертенсона? Под каким брезентом он спал? Кто был с ним?

Все переглянулись, и никто не отозвался.

– Я его видел только вчера, когда мы садились на корабль, – сказал Массалитинов. – Он разговаривал с кем-то из пароходной компании на итальянском.

– Сергей Львович у нас полиглот, – восхищенно сказала белокурая красавица Краснопольская. – Кажется, пять или даже шесть языков знает. Я тоже видела, как он разговаривал.

– Значит, сегодня его никто не встречал? Ну ладно, – сказал озабоченно Берсенев. – Будем есть без него, пока макароны горячие.

Более-менее спокойно прошла еще одна ночь, и ранним утром 23 марта пароход причалил к пристани города Поти. Кругом было тихо и безлюдно, пели птички, где-то кричали петухи, солнце ласково грело. Берсенев и антрепренер Леонидов уже крутились, беспокоясь о высадке, и вот только тут на палубе появился Бертенсон. Гладко выбритый, в элегантном пальто и кремовых перчатках, он вальяжно шагал по направлению к группе.

– Где же вы были? – воскликнула Литовцева. – Мы уже беспокоились, не оставили ли вас в Новороссийске!

– Главный агент итальянской пароходной компании предложил разделить с ним свою каюту-люкс, и я так ни разу и не вышел на палубу. Слишком море было неспокойное. Нам и еду прямо в каюту подавали.

Все промолчали. А что тут скажешь? Не мог же он отказаться: «Извините, вместо меня с вами будут наши женщины». Конечно, такое он сказать не мог, а вот едой все-таки мог бы с актрисами поделиться! Хотя, может, от качки ему было так плохо, что он вообще не вставал с койки? Скорее всего, так и было. Да ладно. Бог с ним, с Бертенсоном. Главное, добрались до Грузии!

⁂

Порт Новороссийска качаловская группа успела покинуть вовремя! То, что происходило там буквально на следующий день, нельзя уже было описать без содрогания. Тысячи людей умоляли моряков взять их на и так уже переполненные суда. Казаки пристреливали своих лошадей, чтобы они не достались красным, бросались в ледяную воду, пытаясь доплыть до борта корабля, и многие из них погибали. Кто-то, отчаявшись, прямо в толпе стрелял себе в голову, кончая жизнь самоубийством… Красная армия побеждала. Бои шли уже в городе. Перепуганные люди пытались бежать на Запад.

Глава десятая

После всех мытарств, что пришлось пережить качаловской группе за это время, Тифлис показался им раем. Мешки с мукой, что Берсенев закупил в России, продали. Правда, за гроши, но все-таки это были местные грузинские деньги, и на них можно было жить хотя бы до начала гастролей. Кто-то поселился в гостинице, кто-то в меблированных комнатах, а некоторых актеров пригласили к себе на проживание богатые семьи. Ольга поселилась в семье крупного дельца Сегала.