Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Это вы пришли с вокзала? – бросилась она к мужчине в белом халате. – Вы видели нашего Вадима?

Следом за ней в мужскую гримерную ворвалась и уже переодевшаяся Ольга Леонардовна.

– Какое счастье, – причитала она. – Он жив. Дорогие мои, ваш мальчик жив!

– Он очень болен, мадам, – произнес санитар.

– Но ведь жив?

– Жив.

Берсенев быстро раздобыл где-то военный грузовик.

– Я поеду с вами, – заявила Ольга Леонардовна. – А вдруг там и мой Лёвушка?

Она лихо запрыгнула в кузов, несмотря на свои уже пятьдесят два года. Сказывались ее спортивные увлечения в молодости. Да и до сих пор Ольга еще продолжала обливаться холодной водой и делать по утрам зарядку, если, конечно, это позволяли ей те условия, в которых она находилась, а потому и выглядела как минимум лет на десять моложе своего возраста. Следом за ней в кузов поднялись Качалов и санитар. Литовцева села в кабину к водителю. Берсенев помчался за доктором. Договорились, что он привезет его в гостиницу. И все это надо было успеть до комендантского часа, который наступал в одиннадцать вечера!

⁂

До вокзала доехали быстро. Бегом за санитаром в закрытый зал. Их пропустили сразу. Ведь там были очень заинтересованы, чтобы больных хоть кто-нибудь забирал отсюда. Больные лежали на скамейках, а кто и прямо на солдатских одеялах, брошенных на пол. Аккуратно, чтобы ни на кого не наступить, шли они за приведшим их сюда санитаром. Но вот он! Вот их мальчик! Нина Николаевна тут же зарыдала и от счастья снова соединиться с ним, и от горя, видя, в каком жутком состоянии он находился. Юноша лежал на полу, стонал, метался в бреду, глаза его были закрыты.

– Мальчик мой, – шептала, обливаясь слезами, Литовцева, склонившись над ним. – Мы тебя нашли. Теперь все будет хорошо. Ты слышишь меня, маленький мой? Все будет хорошо.

Василий Иванович завернул сына в одеяло, на котором тот лежал, поднял его на руки и понес к машине. Ольга же в это время быстро пробегала по залу, оглядывая больных.

– Лёвушка! – взывала она, надеясь, что если он услышит, то откликнется. – Лёвушка!

Но ее Лёвушки здесь не было!

⁂

Когда машина остановилась около гостиницы, там уже стоял Берсенев.

– Врач говорит, что его надо в госпиталь. В гостиницу с тифом нельзя, – сказал он.

Повезли в госпиталь. На счастье, оказалось, что доктор был сегодня на спектакле и, покоренный игрой Качалова, теперь лично встречал их около входа. Рядом с ним стояли санитары с носилками.

– У меня есть отдельная палата для вашего сына, – сообщил он. – Идемте.

Вадима перенесли в приемный покой, сняли с него одежду, промыли водой с карболкой, надели на него застиранную чистую рубаху и уложили на постель в крошечной палате, где только и помещалось, что кровать, тумбочка, небольшой стол и стул около него.

– Я останусь здесь, – сказала Нина Николаевна, – а ты, Вася, возвращайся в гостиницу. Завтра утром сменишь меня.

Доктор внимательно осмотрел больного.

– Сегодня ночью должен произойти переломный момент, – сказал он. – Если температура к утру спадет, ваш сын будет жить, если нет, значит, болезнь уже не победить. Мужайтесь. Лекарства давать каждый час.

Всю ночь Нина Николаевна боролась за здоровье сына не сомкнув глаз, каждый час, приподняв его, вливала ему в рот лекарство и молилась, молилась… Вдруг стоны прекратились. В испуге она подбежала к сыну. Нет. Дышит. И тут, потрогав в очередной раз его лоб, она почувствовала, что температура наконец-то пошла на убыль. Сын уже не горел. Сын спал! Дыхание было почти ровным. Мальчик мой дорогой! Неужели мы с тобой победили???!!!

Нина Николаевна подошла к окну. Светало. Небо постепенно окрашивалось в красный цвет. Вот уже и полукружие яркого шара показалось из-за невысокого соседнего дома. Ночь, слава богу, прошла, и сын выздоравливал. Они снова будут вместе. Уж она-то теперь проследит, чтобы он опять не удрал на эту проклятую войну. На душе было покойно, и только теперь она стала ощущать усталость. Нина Николаевна села на стул у кровати. Вадим мирно посапывал, лежа на правом боку. Как она сама уснула, она и не заметила.

⁂

– Вася, – сказала она мужу, как только тот приехал утром в госпиталь, – договорись с доктором. Пусть оформит сегодняшним днем смерть солдата Вадима Шверубовича от тифа и вышлет его документы в часть. Нельзя допустить, чтобы его вернули на фронт.

Из госпиталя Вадим Шверубович выписался под фамилией Вадимов. На нем были костюм и пальто Гаева из «Вишневого сада». Правда, и то, и другое было юноше слегка великовато, но в принципе сидело на нем неплохо.

Глава девятая

Поколесив по городам юга России, группа Качалова приближалась все ближе и ближе к Кавказу, а Красная армия буквально шла за ними по пятам. Антрепренер Леонид Давыдович Леонидов запросил разрешение на гастроли у господина Цуцунава, директора драматического театра в Тифлисе, который и сам когда-то учился в Художественном театре, и тот, не раздумывая, тут же прислал им официальное приглашение. Все обрадовались. Впереди была работа! Но чтобы добраться до Тифлиса, им надо было вернуться в Новороссийск.

– Так как в Грузии деникинские деньги не имеют хождения, предлагаю купить несколько мешков муки на те средства, что мы сейчас имеем, – предложил Берсенев. – Мне сказали, что мука там в дефиците. Продадим по приезде.

Купили мешки с мукой. Шел февраль 1920 года. Берсенев проследил, чтобы два товарных вагона, которые он нанял до Новороссийска, были хорошо вымыты и чтобы там стояли печки и находился запас дров. Опять были неудобства, но, несмотря на это, настроение у всех было хорошее. Ведь впереди их ждали морское путешествие и солнечная Грузия, где сейчас обосновались «вся Москва» и «весь Петербург», как выражался антрепренер Леонидов.

– Нам необходимо всем срочно оформить паспорта, как только прибудем в Новороссийск, – сообщил им Берсенев еще до отъезда. – Без паспортов нас в Грузию не пустят.

– А знаете, зачем грузинам нужно, чтобы у нас были паспорта? – спросил Тарханов.

– Зачем? – поинтересовалась Крыжановская.

– Должны же они куда-то свои визы шлепать! – рассмеялся Михаил Михайлович, и следом за ним засмеялись другие.

– Ничего смешного, господа. А визы действительно надо куда-то ставить, – строго прервал этот смех Берсенев, – да и сами документы нам нужны. Это вещь очень серьезная!

– А я вообще не понимаю, почему мы не сделали их раньше! – изумленно посмотрел на него Бакшеев. – Ездим с какими-то советскими бумажками. Их здесь и показывать-то никому нельзя.

Еще перед отъездом из Москвы они все сдали паспорта, полученные в царские времена, а вместо