Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

уйти, пусть так. Но если останешься, надеюсь, мои слова помогут понять, почему король такой. И надеюсь, ты будешь держаться его. Как бы ты ни думала, что он тебя ненавидит, с ним ты в большей безопасности, чем где-либо здесь. Будь рядом и слушай его, если хочешь узнать, что с твоей матерью… если он конечно сам знает.

***

Тиана позволила мне умыться и переодеться в её доме, прежде чем мы отправились обратно. Ванная оказалась именно тем — огромной ванной, занимавшей всю комнату. Я разделась и шагнула внутрь, обнаружив, что кранов нет.

— Это что, ванна из тех, что наполняют ведрами? — крикнула я через дверь. В тот же миг я оказалась по колено в горячей воде.

— Это ванна из тех, что наполняются магией, — ответила Тиана с легким смешком. — Достаточно тепло?

Я села, позволяя воде подняться до подбородка, и наслаждалась теплом. В этом мире я никогда не мерзла, но и не чувствовала настоящего тепла, вечно застряв где-то посередине.

— Ммм, — промычала я, ощущая, как жар проникает в кости. После ванны Тиана дала мне кучу её одежды, которую я не была уверена, что когда-нибудь использую. Может, у Грезара и была трагическая история, но это не оправдывало того, как он со мной обошелся. Красная дверь не выходила из головы всю дорогу обратно. Я удивилась, обнаружив поляну пустой.

— Дальше я справлюсь, — заверила я Тиану.

Она заколебалась.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась, пока король не вернется? — спросила она, полная заботы. — Ты так и не сказала, почему снова сбежала от него.

Я покачала головой. Мне нужно было встретиться с ним наедине. Если он меня ненавидит — пусть. Но я больше не испытывала к нему ненависть. Я не знала, что чувствую. Мои эмоции превратились в крутые горки, грозящие сорваться. Когда Тиана ушла, тяжесть сдавила грудь. Она была моим единственным другом здесь, но я не могла предугадать, как Грезар отреагирует на её присутствие без его ведома.

Хотя волноваться не пришлось. Он не вернулся ни той ночью, ни следующей. Я выживала, питаясь водой из ручья и собирая скудную еду, что удавалось найти. Угроза тьмолис удерживала меня близ лагеря. Еще заметнее было отсутствие ворона. Где бы они ни были, я надеялась, что они вместе. Мысль о Грезаре, одиноком так долго, разрывала моё и без того истерзанное сердце.

На третью ночь я проснулась от шороха листьев. Приоткрыв глаза, я увидела знакомую фигуру у костра. Двери снова двигались — я знала без взгляда. Их скрип при каждом движении был безошибочным.

Я наблюдала за ним сквозь ресницы. Если и был человек, терзаемый судьбой, то это он. Он сидел, обхватив голову руками, волосы в беспорядке. Я никогда не видела его иным, кроме совершенства. Грусть захлестнула меня при виде его. Он выглядел изможденным, сломленным. Одиноким, потерянным, охваченным тихим отчаянием. Это не мог быть Король Снов, могучий мужчина, что втащил меня, кричащую, в свой мир, а затем так же резко вышвырнул. Я подавила порыв подойти, утешить. Он выглядел так из-за меня.

Его взгляд метнулся ко мне, и я зажмурилась. Дыхание участилось, но я постаралась выдать его за глубокий сон.

— Ты не спишь?

Его голос был необычно низким, словно тихий гул. Ответить значило выдать себя и начать разговор, к которому я не была готова.

Я притворилась спящей, решив отложить беседу до утра. Дыхание уже было как во сне, и сознание начало меркнуть. Засыпая по-настоящему, я могла поклясться, что услышала его шепот: «Прости».

Проснувшись, я обнаружила, что он ушел, а двери замерли. Предыдущие две ночи это не беспокоило — я знала, что он вернется. Но теперь он был здесь и исчез снова. Страх проник в душу, с ним — вопрос, вернется ли он вообще. Он годами поддерживал оба мира. Его и мой. Может, я так его разозлила, что ему плевать на оба, и он оставил их гнить. Но то слово прошлой ночью… Я могла поклясться, что он сказал «прости», но, возможно, мне приснилось. Сны о Грезаре. Ирония не ускользнула от меня.

Я встала, отряхивая платье от земли. Может, он за одной из дверей? Я прошла между рядами параллельных дверей.

Невозможно понять, двигались ли они только что, и внутри ли Грезар, или замерли навечно. Я потянулась к ближайшей ручке. Шорох справа заставил отдернуть руку, будто обжегшись. Грезар вышел из красной двери, нагруженный едой.

Мы замерли, глядя друг на друга, словно время остановилось. Сердце колотилось, тело дрожало. Ворон пролетел над головой и сел на ближайшую раму.

— Я хотела проверить, там ли ты, — промямлила я, зная, что поймана на том, что точно вызвало бы его гнев.

Его выражение почти не изменилось. Ни злости, ни даже смирения.

— Голодна? — спросил он, кивнув на еду в руках. Я не знала, чего ждала, но ухватилась за это.

— Умираю с голоду, — честно ответила я. Желудок привык к скудной лесной пище, но я её не любила.

Мы сели в лагере. Он протянул мне тарелку с чьим-то завтраком, судя по виду. Тарелка была с узором, как у моей бабушки или из комиссионки.

Почему я думаю об узоре, а не о еде? Потому что между нами было неловко, и я не знала, что сказать. В прошлый раз он обвинил меня во всех бедах мира, а я ушла с намерением его убить.

Как всё изменилось. Я взглянула на него, беря булочку с варёной сгущёнкой. Он аккуратно раскладывал еду на земле. Две бутылки газировки, пакет чипсов, шоколадки. Моя еда — полная калорий, которые не надо готовить.

Он старательно не смотрел на меня. Это раскаяние? Трудно сказать. Он хорошо скрывал эмоции. Кроме плохих — их он показывал легко.

— Почему ты не остановил это? — спросила я, зная, что иду по тонкому льду. Могла бы начать с «спасибо за булочку» или «хороший день», но нет, я затеяла спор. Что с моим языком?

Он замер, но не поднял глаз. Его молчание нервировало, включая инстинкт бежать или драться.

— Я не мог их остановить, как и ты, — тихо сказал он наконец.

Гнев, что я долго к нему питала, испарился, сменившись чем-то худшим. Грустью. Я видела его маленьким мальчиком, одиноким в огромном дворце. Отец мертв, мать в горе, он выполняет нелепую работу один. Сердце разрывалось за него.