Звериный круг - Андрей Щупов

— Может, разойдемся? Все ж одной крови, чего нам делить?

Чернявый покачал головой и сделал шаг.

— Значит, хочешь задать работу лепилам?

— Они тебе самому понадобятся. — Волосатый соблазнитель женского пола оглянулся на дружков, словно убеждая себя в том, что сил у них предостаточно. — Откуда ты такой говорливый?

— Из Брянского леса, керя.

— А здесь что делаешь?

— Ливер давлю. За такими, как ты…

Разумеется, чернявый не собирался беседовать с ним. Валентину попросту заговаривали зубы. И прыгнул он в самый неожиданный момент, с ходу отработав довольно лихую вертушку. Ноги его мелькнули совсем рядом, крошки земли стегнули по щеке. Валентина спасла всегдашняя реакция. Не таким гаденышам его бить!..

Блоком отбив повторный выверт ноги, он поднырнул под выброшенный кулак и дважды ударил парня в лицо. Раунд был закончен. За явным преимуществом, без очков.

Компания с недоумением наблюдала, как их приятель заваливается на машину.

— Вот и все, — объявил им Валентин. — Про больницу и аптеку я уже говорил.

Есть какие-нибудь возражения?

Возражений не было.

* * *

Чапа сидел в своей излюбленной позе, забросив грязные башмаки на стол, по обыкновению сплевывая табачными жевышами в бумажные кулечки.

— Физкульт-привет! — Валентин прошел прямо к окну и распахнул створки. — Духотища-то какая!

— Парниковый эффект…

— Парниковый эффект — это когда кулек полиэтиленовый на шарабан натягивают. А то, что у тебя здесь, — малость по-другому называется. Что ты, интересно, вытворял?

— Бабу насиловал.

— Чего-чего?

— Во сне, — мутно пояснил Чапа.

— Ах, вон оно что!

— И прикинь, сначала, блин, сопротивлялась, ногтями полосовала, пиналась, а после, когда, значит, проняло, как клещ впилась. Оторваться не мог. И проснулся-то потому, что хотел вырваться. Такая вот похабь, Валек, снится.

— Говорят, Чапа, сон — душа человека.

— Иди ты!.. Я их, дур, пальцем никогда не трогал.

— Из лени, дружок! Исключительно из лени!

— Черта с два!

— Когда-нибудь в более радужном настроении обязательно приглашу тебя в баню.

— Это еще зачем?

— Да так… — Валентин достал из тумбочки радиоприемник, привычно закрутил ручки настройки. — Чистое любопытство. Один раз в жизни полюбуюсь на тебя мытого.

— То же мне удовольствие!

— Не скажи!..

— Между прочим, заглядывала Степанчикова бикса. Велела забежать за пайком.

— Что еще за паек?

— Откуда мне знать? — Чапа хмыкнул. — Немытым, сказала, не полагается.

— Узнаю. — Валентин сунул приемник под мышку и направился к выходу. — Не скучай!

* * *

Все шло привычным порядком. Со стороны залов доносился грохот железа, в окна было видно, как пропыленные рабочие разгружают вновь прибывающие автофургоны. Спорткомплекс работал, как четко отлаженный механизм.

На этот раз он застал в кладовой обоих. Аккуратно смежив колени, Гоша сидел в уголке и читал измятый газетный лист. На лице его было написано сосредоточенное внимание. Подобные клочки он подбирал на полу и на улицах, забивая ими все карманы. Если он не сидел в темноте, то обязательно читал. По наблюдениям Валентина, читал Гоша удивительно быстро и так же быстро забывал прочитанное. Может, оттого и не пропадало его неиссякаемое любопытство к печатному слову. Николай сидел рядом с ним, держа в руках черенок сломанной лопаты, невидящим взором вперясь в пасмурную от грязи стену. Он находился в очередной «коме».

— Братский привет народам подземелья! — Валентин прикрыл за собой дверь.

Увидев вошедшего, Гоша смущенно вскочил, сделал два шага в сторону, но, заметив протянутую руку, тут же поспешил навстречу. Уголки его губ судорожно подергивались, не решаясь на открытую улыбку. Вето, наложенное обществом…

Ответив на рукопожатие, Валентин прошел к скамье, по пути потрепав Николая по голове.

— Что такой мрачный, Колюнь?

Тот даже не шевельнулся. Расположившись на краешке скамьи, Валентин оглядел заваленное ведрами и тряпками пространство. Невесело. Совсем невесело!

Грязь, спертый воздух, недостаток света… И подумалось, что, должно быть, они проводят здесь немало времени. Если все представить, жутко станет! И впрямь настоящие дети подземелья…

Он нахмурился, и враз накатила тоскливая волна безысходности. С ним это иногда случалось. Точно исподтишка и с силой некто невидимый наносил затрещину, возвращая из мира иллюзий на грешную землю. Изучающе, словно впервые увидев, он взглянул на двух приятелей. Две покалеченные судьбы, два несчастных полусумасшедших существа. Изъясняясь языком фашизма — два недочеловека. Но кто сделал их таковыми? И почему, болтая о дарвиновском отборе, любители арийской чистоты поминают о талии, бедрах, окружности головы, но не о внутренней начинке человека?.. Да уж! Нет здоровых людей на планете, возможно, и не было никогда.

Да и в чем следует видеть это пресловутое здоровье? В бицепсах, в «скважности» голоса, в способности сострадать или в способности «мочить» не моргнув глазом?

Вот ведь вопросик! И те, кто беззуб, по идее — всегда в проигрыше. Потому что изначально готовы простить, подставить щеку, уступить место под солнцем. Но ведь не срабатывает дарвиновская селекция! Три тысячи — или сколько там лет — волчья часть человечества изводит оленью, а мир живет и живет, число «олешек» отнюдь не умаляется. Добро «борется» со злом, хотя бороться оно не умеет, а главное — не хочет. Ну не может иной интеллигентик выстрелить в человека! И ударить порой не может. Какая же это борьба? Однако ведь и у волков ни хрена не выходит! Ни в армии, ни в зонах. Грызутся, наступают, но на позициях топчутся тех же. И все до единой войны заканчиваются мирными подписаниями. Почему? Стало быть, есть некий подсуживающий рефери? Некий всемогущий наблюдатель, что не дает волю зубастым? Где там мудрствующие атеисты со своими ответами? Ау, откликнитесь!..

Поднявшись, Валентин прошелся по помещению, но, заметив, что Гоша тоже собирается встать, поспешил снова сесть на скамью. Да… Командочку он себе подобрал замечательную! Хоть смейся, хоть плачь. Отчего же так вышло, что именно они стали его единственными помощниками в этом гадючнике? Даже Чапа, мужик невредный, надежный, и тот на роль помощника не прошел, а вот они прошли, сумев стать его глазами и ушами в этом паскудном месте. Во всяком случае, самому себе он мог честно признаться: без них ему было бы во сто крат труднее.

Вздрогнув, Валентин поймал себя на мысли, что он бесконечно одинок здесь.

Там, снаружи, его мог поддержать Юрий, но в этих стенах он должен был полагаться исключительно на себя. Эти двое защитой ему не являлись, — напротив, они сами нуждались в его опеке.

— М-да… — Валентин откашлялся. — Так что там у нас на повестке дня?

Гоша смущенно пожал плечами. Он все-таки успел встать.

— Да садись же, чего ты! — Валентин подавил в себе вспыхнувшее раздражение. Нельзя было на них злиться! Раздражаться на убогих может только бессовестный человек.

— Не знаешь, Коля не ходил к врачу?

— По-моему, нет. — Гоша робко присел на краешек скамьи, аккуратно сложив газетный лист, спрятал в карман штормовки. Освободившиеся руки опустил на колени, правой ладонью застенчиво прикрыл дыру на брюках.

— Значит, исходил… А почему?

— Вы ему давали бумажку для врачей, так вот он ее, кажется, потерял.

— Бумажка не проблема, можно достать другую. — Валентин с интересом покосился на Гошу. Черт возьми! А ведь, похоже, Николай доверял Гоше значительно больше, чем ему! И про визитку успел рассказать… Или так оно и должно быть? Кто он для них, в конце концов? Еще один пришелец из внешнего мира, своенравный властитель и опекун, возможно, менее гадкий, возможно, более справедливый, но все равно не «свой». И с сожалением Валентин подумал, что не располагает временем для долгой и обстоятельной беседы. Так получалось всегда.

Свой главный задушевный разговор с Николаем и Гошей он постоянно откладывал.

— Хорошо, к этому мы еще вернемся. — Валентин поставил приемник на скамью и щелкнул тумблером. — Кто сейчас в кабинете?

Ответа не последовало. Гоша виновато ерзал, и было ясно, что он не знает.

В жесте вокзального попрошайки было больше достоинства, чем в его улыбчивой гримасе. Валентин отвел глаза. Достав визитки, легко отыскал нужную.

— Коля, бросай свою лопату и беги к врачу. Прямо сейчас. И обязательно покажи ему эту карточку.

Николай взял визитку и послушно поднялся, двигаясь как робот, шагнул к двери.

— Гоша, проводи его. Пожалуйста.

Выждав немного, Валентин приблизился к двери, сунул брошенный Николаем черенок за металлическую ручку. Проверив прочность импровизированного запора, вернулся к скамье. Кладовая располагалась практически под кабинетом Сулика.

Прижав приемник к уху, Валентин скорректировал частоту и чуть повернул регулятор громкости. Голоса, возникшие в наушниках, заставили его улыбнуться.