Осколок Нави - Дарья Старцева

Озар горделиво выпятил грудь вперед, и будто даже стал выше ростом на целую пядь.

– Я слышала иное, – возразила я. – Всем известно, что лихо погубили ТРИ богатыря. Хотя, как по мне, все это лишь сказки.

Он с сомнением хмыкнул.

– Сказки не берутся из пустоты. Ты сильно удивишься, ежели узнаешь, сколько нечисти носит наша земля.

Озар загадочно улыбнулся, с наслаждением втянув носом запах березовой листвы, а для меня так и осталось тайной, шутил ли он или же на самом деле ведал о чем-то таинственном, непостижимом. Так, в недомолвках, мы достигли самого сердца стольного града. Рыночную площадь опоясывали целых три круга навесов для торговых лавок. И чем дальше располагались палатки от центра, тем проще они выглядели. Первые – с пестрыми: красными и желтыми крышами, украшенные резными цветами, да узорами, вторые были расписаны яркими красками, ну а третьи – самые дальние, выглядели совсем простенько. Казалось странным, что места в первом, внутреннем, кругу хватало с избытком, но торговцы занимали лишь немногие палатки. Большинство из них расположились поодаль: на вторых и третьих рядах. Я помедлила, переводя взор с одного навеса на другой. Мы остановились неподалеку от лавки с яркими платками, лентами и прочими побрякушками для девиц. В Воронецке я непременно пригляделась бы внимательней, примерила да выбрала себе что-нибудь. Крупные гладкие бусины заманчиво сверкали на солнышке, и я с трудом отвернулась от прилавка:

– Почему эти торговцы разместились так далеко от площади? – кивком головы я указала на дальний ряд навесов. – Красивых палаток всем бы хватило, да и к зевакам поближе.

– А ты погляди внимательней, – вместо ответа предложил он. – Ежели догадаешься, получишь от меня подарок на память.

– А коли нет?

Озар равнодушно пожал плечами, словно от чернавки ему не было никакой выгоды:

– То поведаешь мне о своей жизни в Воронецке.

Я прошла мимо лавки с украшениями, прямиком ко второму ряду, обращая свой взор на других торговцев. Здесь продавали самые разные изделия – от мягких перьевых подушек, полотенец и метел до прялок, ложек и рожков. Простая, очевидная догадка пришла на ум, когда я достигла третьего ряда. Там одни торговцы продавали овощи, другие – крупы, третьи – рыбу, а кто-то – горячую сдобу, но всех их объединяло одно: на полках третьего ряда лежало только съестное.

– Пирожки! Горячие пирожки с яблоком, с малиной! – раздавалось из-за самого ароматного прилавка.

Мысленно вернувшись ко второму кругу, я поняла, что не видела на его прилавках ничего, кроме вещей, нужных в быту. Ну а на первом ряду было занято лишь два навеса, и в обоих торговали украшениями. С просиявшим лицом я повернулась к своему спутнику:

– Лавки поделили по роду товара. Чаще всего на базаре торгуют яствами, они занимают третий круг, потому что он самый большой, и вмещает много навесов. Подушки, да веники нужны народу не так часто, как еда, и они занимают второй круг. Ну а внутренний – самый маленький. Когда торговцы безделушками сидят слишком далеко от площади, то совсем не видят прибыли. Драгоценности – редкий товар, а значит и навесов много не требует.

Озара порадовала моя смекалистость. Слушая, он изредка кивал головой, да все шире улыбался. А как только я закончила говорить, купец повел меня обратно к тому прилавку, который заполняли самые красивые украшения. Он щедро обвел рукой уборы и мягко подтолкнул меня вперед за плечи:

– Выбирай, что пожелаешь.

Озар поправил рукой простенький, но пузатый кошель, который был при нем и в дороге, а низенькая румяная торговка украдкой потерла пальцы левой руки. И хотя других покупателей кроме нас рядом не было, она почему-то не вымолвила и слова, чтобы сподвигнуть нас на покупку. Незамужняя девица, беззастенчиво принимающая от молодца подарок, привлекает внимание любого прохожего и в особенности женщины, которая каждый день сплетничает на базаре. Я знала, что подарок Озара не содержал скрытой подоплеки, но все же изобразила, как сник мой запал от его предложения и цепкого взгляда торговки: наклонила голову и развернулась от прилавка полубоком, словно платки уже не казались мне такими мягкими, а кольца потеряли свою прелестную красоту.

– Так не пойдет, – отказалась я, качнув головой. – Сам предложил спор – сам и награду выбирай. Я пока по площади пройдусь, может, еще чего интересного запримечу.

Озар согласился, а я, попрощавшись с торговкой, не спеша зашагала по площади, будто разглядывая вещи на прилавках. Купец, наверняка, поглядывал мне в след, а потому торопиться не стоило. Но как только я скрылась от его взора, тут же прибавила шагу. Совсем скоро наша прогулка подошла бы к концу, и другой возможности отыскать кузнеца могло не представиться. За третьим кругом навесов я огляделась вокруг. Лучшие в городе мастера всегда обитали близ главной площади: так и местные из любого уголка града с удобством добирались до них, и заезжие легко находили работников при надобности. К нам в Воронецк частенько приезжали люди из Брезгородского княжества в поисках толковых гончаров, кожемяк, умелых перстниц и рукодельниц. Кузнецы, столяры и плотники наши тоже хорошо справлялись, однако же не славились большим мастерством. За их работами знатные бояре отправлялись в Брезгород.

Найти кузницу оказалось несложно. Звонкий стук молота достиг моих ушей еще издали, именно он привел меня прямиком к обиталищу жара и руды. Даже невзирая на теплый летний день, стоило мне поравняться с широкими воротами, как пекло кузнечного огня ударило в лицо. Я робко заглянула внутрь. Огненный пыл кузницы имел такую мощь, что даже настежь открытые ворота не усмиряли его. Стук молота доносился от рук старательного молодца. Раскаленная докрасна подкова подвергалась его ударам под пристальным взором хмурого коренастого мужчины.

– Крепче клещи держи, – строго наставлял он, подмечая любые ошибки своего подмастерья.

Когда молодец опустил подкову в бочку с холодной водой, и от нее повалил пар, я ступила вперед. Кузнец первым подметил мое присутствие:

– Тебя из княжеского терема прислали? Так изделие еще не готово, завтра после полудня приходи.

Его голос звучал не менее громогласно, чем стук молота. Верно, моя одежда подсказала ему, что я – чернавка.

– Нет-нет. Я пришла к… – взор мой устремился к подмастерью кузнеца, который уже отложил работу.

Я не знала его имени и вдруг почувствовала себя неловко. Оба они, скорее всего, приняли меня за легкомысленную девицу, очарованную красотой молодца. Но это сыграло на руку, ведь, по словам Ирицы, за молодым подмастерьем кузнеца увивалось много девиц. Мужик окинул меня усталым, нахмуренным взором,