Академия чаросвет. Тень - Ольга Ярошинская

что-то придумал. Пусть не чары, что-то другое, хитрая сволочь.

Бас похлопал Расмуса по плечу, разгладил примявшийся во время их нелепой потасовки пиджак. Библиотекарь сердито взмахнул руками, пытаясь оттолкнуть Бастиана, и поправил очки, которые сползли и на миг обнажили страшные шрамы и выжженные глазницы.

Во время поездки в Альваро Бастиан аккуратно выведал у Мэди кое-какую информацию. Она оказалась скрытной, его тень, и всячески ускользала от расспросов, но все же ему удалось узнать, что она круглая сирота, и родителей своих не помнит. Но кто-то из них был чаром. Куда вероятнее, что отец.

– Чего на меня пялишься? – неприязненно спросил Расмус, прикрываясь книжкой Мэди словно щитом.

– Ищу сходство, – признался Бастиан. – Если бы я предъявил Мэди ее папашу, мне был бы мощный плюс.

– Считаешь, я мог бы бросить своего ребенка?

– Я понятия не имею, что вы за человек, Расмус Корреган. Я даже не знаю, к какому из домов вы принадлежите. Почему вы не носите знаков рода?

– Потому что не хочу, – сказал он. – Все ваши дома – фальшивка.

– А какой дом настоящий? – спросил Бастиан. – Седьмой?

Губы Расмуса растянулись в улыбке, а потом он вдруг подался вперед и прошептал:

– А с чего ты взял, Себастиан Альваро, что он седьмой, а не, скажем, первый?

***

– Вот такие дела, Артирес, – вздохнул Плурий, поглаживая бороду снова и снова, как будто у него на груди пригрелся белый пушистый кот. – Катастрофа на ровном месте.

– Не на ровном, – скрипучим голосом возразил второй оракул, имени которого Артирес Альваро не помнил, а может, никогда и не знал. – Всегда есть причина. Кто-то нашел фатаруг, не иначе. А задело всех.

– Все пророчества исчезают, – скорбно сказал третий, самый молодой. Его борода оставалась черной, и лишь в центре струился ручеек седины. То ли пытаясь казаться старше, то ли по другой причине, он многозначительно хмурил брови и говорил важно и неторопливо: – Буквы тают на старых пергаментах без следа. Мы стоим на краю пропасти.

– Не нагнетай, – поморщился Плурий. – Нити не рвутся. Они плетутся по-другому. Что-то как-то да будет.

– Вот именно, – проскрипел старый. – Как-то. Что-то. Мы оракулы или дерьмо собачье? Надо искать фатаруг. Он должен быть забористым и крайне маловероятным и, учитывая новый узор, – в Сумерках.

– Почему там? – спросил Артирес.

– Оттуда эта зараза и лезет, – сурово сказал третий. – Темная кровь сочится отравой из ночи. Не вывели под корень в свое время…

– Пойдем, покажу, – предложил Плурий, взяв его под локоть как старого друга. – Глава дома Альваро имеет право знать.

Он провел его в центральный зал, где хрустальные стены возносились до самого неба. Свет искрился на гранях колонн, отражался в полу, и Артирес прищурил глаза от слепящего блеска и поморгал. А потом посмотрел на великое полотно судеб.

Узор менялся прямо у него на глазах. Переплетался орнамент, идущий по краю, плыли строки, символы шести великих домов, раньше симметрично расставленные по краям, смещались вниз. А по центру уже угадывался силуэт птицы, раскинувшей крылья над остальными домами.

– Вот, значит, как… – пробормотал Артирес, разглядывая знамение, на котором черный пес лежал у птичьих ног.

– Даже не знаю, как это трактовать, – вздохнул Плурий, указав на пса. – Надеюсь, дом Альваро не будет повержен.

– Надеюсь, – согласился Артирес.

Он ясно видел, что к чему: пес скалил зубы, готовый порвать любого, но защитить свое.

Так было прежде, так и останется. По коже побежали мурашки, и волосы на руках встали дыбом. Куда бы Себастиан ни влез – он его сын. А значит, если придется, дом Альваро поднимется на его защиту.

– А ты что хотел? – спохватился Плурий. – У тебя ведь сын заканчивает академию в этом году. Хотел выбрать дату, чтобы посмотреть его судьбу?

– Не сейчас, – отказался Артирес, надеясь, что его голос прозвучал спокойно. – У вас и без того хватает забот.

– Это точно, – вздохнул Плурий. – Тем более, предсказание может получиться не точным, сам понимаешь. Вот если бы оказалось, что это твой сын прошел фатаруг, – он хохотнул. – Тогда бы мы взялись за него как следует. Знать бы и правда – кто это, можно было бы попробовать повернуть все вспять, не впервой…

– Угу, – промычал Артирес. – Так что, седьмой дом возродится?

Плурий вновь принялся гладить бороду, а в его глазах замерцал чаросвет.

– Все очень зыбко, – сказал он. – Нас ждут интересные времена.

Глава 14. Дом, милый дом

– А пошли ко мне в гости! – с энтузиазмом предложила Лекса, с которой я столкнулась перед академией.

– В гости? – переспросила я.

– Раз ты зажала пижамную вечеринку у Альваро, то оторвемся у меня, – заявила она, сияя улыбкой. – Там будут все свои: Лиззи, Китти, Тесс, Арвена, может, Дебра придет…

К моему стыду, я понятия не имела, кто из них кто. Все одногруппницы слились в сплошное блондинистое пятно. Зато я отлично помнила Найрин, и встречаться с ней не хотелось.

– Ты как будто боишься, – усмехнулась Лекса, прищурив зеленые глаза. – Мы не кусаемся.

Я коснулась медальона-рыбки, который все так же висел на моей шее вместе с кулоном Первого. Глянула в сторону башни Альваро, крыша которой торчала над деревьями точно шляпка гриба.

Это был не страх, а разумная осторожность. Но несмотря на неловкую попытку исправить ситуацию с Басом, на душе у меня кошки скребли, и я была бы не прочь развеяться. Уроки, домашки, рефераты – голова пухла от знаний, которые пытались в нее вдолбить в академии чаросвет. К тому же мне было любопытно посмотреть, как живут остальные.

– Ладно, – решилась я. – Зайду ненадолго.

А Найрин могла и угомониться, она ведь уже мне отомстила – опозорила перед всей академией, растрепав про наш поцелуй с Кеем.

Однако вскоре выяснилось, что мои одногруппницы вовсе не считают это позором.

– Кто лучше целуется, Альваро или Монтега? – сходу спросила одна из блондинок.

В комнате Лекса представила их еще раз, но имена тут же вылетели у меня из головы.

– Ой, ну что ты спрашиваешь, это дело вкуса, – протянула другая. – Может, ей вообще нравится рыжий верзила, с которым она вечно таскается.

– Фалько ничего такой, хоть и рыжий, – сказала третья. – У вас с ним что-то есть или как?

– Ты шутишь? – возмутилась Лекса. – Кто станет мутить с Фалько, если рядом Себастиан?

– Ну, она же сосалась с Монтегой.

– Монтега красавчик. Мэди, ты так и не ответила, кто лучше.

– Может быть, рыжий?

Они засыпали меня вопросами, но я быстро поняла, что отвечать не обязательно. Сходу придумывались новые, на которые сами рождались ответы. Потом разгорелся жаркий, но короткий