Фаэтон: Планета аномалий 3 - Вячеслав Иванович Соколов

траванулся. А значит, на всякий случай задержу дыхание, чисто подстраховаться.

Эх, вот нет чтобы Система местная выписала мне неуязвимость к газовым или там кислотным аномалиям, хотя и того, что уже есть, в данной ситуации будет достаточно. Потому что, чтобы проникнуть на территорию администрации мне понадобится преодолеть психическую аномалию так называемую «Крик мёртвых».

Глава восемнадцатая

Да уж, кто бы сомневался: бандиты — они и на Фаэтоне бандиты, даже если живут в одном городе. А местная власть настолько отгородилась от народа, что о бунтах можно даже не вспоминать.

Судите сами: трёхэтажное здание, обнесённое трёхметровым каменным забором. С одной стороны к нему примыкает отвесная скала. Наверняка, туда не подобраться, раз их это устраивает. Может, там наверху какая аномалия притаилась?

А с главного фасада — целых две: первая — электрическая, с которой при должной подготовке можно справиться, но незаметно точно не проскочишь. Да и быстро вряд ли получится. А вторая — ментальная, через которую и с подготовкой не так-то просто пройти. Конечно, если есть специальное оборудование и костюм, то можно попробовать. Но всё это такое громоздкое, да ещё и обколоться надо всякими препаратами. И то, не факт, что удастся эти четыреста метров прошагать.

Дом, где находится выход на поверхность, стоит почти у самой границы этой аномалии, буквально в двадцати метрах. Уф! Очень надеюсь, что обещанная местной системой неуязвимость в подобных аномалиях работает. Хотя, вру, про неуязвимость она ничего не говорила. Просто обещала, что они не будут на меня реагировать.

Что ж, перед смертью не надышишься. Делаю шаг за лёгкое марево. Отвод глаз снимать не стал, потому что, несмотря на то, что до ближайшей дороги метров двести, никто не отменял особо зорких личностей.

Эх, по-хорошему бы, пройти прямо по дороге между этими аномалиями, но, если верить словам Плешивого, все подступы просматриваются с камер. Да, дорогие, да, редкие, но жизнь-то дороже, по крайней мере, для начальства. Более того, даже часть аномалии находится под наблюдением, так сказать, на всякий случай. Ну, или камеры захватывают её часть. Следят, в основном, за дорогой.

Но темнота — друг диверсанта. А если принять во внимание здоровенные булыганы, стоящие тут и там, то хрена лысого они там через свои камеры разглядят. Те ведь обычные, ибо другие особого смысла ставить нет, даже если откинуть их стоимость. Рядом — электричка.

Так что, прикинувшись ветошью и слегка пригнувшись, отправляюсь вперёд. Вдруг почувствовал лёгкое давление в висках, и даже какие-то голоса. Но спустя несколько секунд перед глазами появилась надпись:

ОБЪЕКТ ОПОЗНАН. ПОСЛАННИК ХРАНИТЕЛЯ. ИМЯ — ТУНГУС. ЗАЩИТА ВКЛЮЧЕНА.

— Ох ты ж, спасибо тебе, Система! Держишь своё слово.

— Пожалуйста, — раздаётся женский голос.

Я аж вздрогнул, оглядываясь по сторонам, но никого не заметил. Глюки, что ли?

— Здесь я.

— Где здесь? — кручу головой, пытаясь осознать, что происходит. Звук, как будто со всех сторон доносится.

— Направо посмотри, — с тяжёлым вздохом произносит красивая брюнетка с короткой стрижкой в длинном чёрном платье до пят, стоящая буквально в пяти метрах от меня возле огромного валуна.

— Ты кто? — лупаю глазами.

— А что, не узнаёшь? — улыбается. — Вроде недавно виделись.

— Когда недавно? — продолжаю тупить.

— Тунгус, — прикрывает правой ладонью глаза, при этом мотая головой из стороны в сторону. — Как ты мог меня забыть? А ведь я помню, как ты строил мне глазки, хи-хи.

— Я? — тычу пальцем себе в грудь, хотя, по-хорошему, нужно было заталкивать глаза обратно в глазницы, так они у меня выпучились.

— Хм, тогда, может, лучше так?

Девушка берёт указательным пальцем себя за ворот, который доходит до самой шеи, и тянет его вниз, делая себе декольте, в разрезе которого чётко виднеются внушительные полушария. Подол платья в это время начинает укорачиваться до колен.

— Ну, как, узнал?

— Система? Ты что ли? — неуверенно интересуюсь.

— Ха-ха-ха! — громко смеётся. — Смотри-ка, признал!

— Тс-с-с… — подношу палец к губам. — Не шуми, тревогу поднимешь!

— Не подниму, — отмахивается. — Меня всё равно, кроме тебя, никто не слышит.

— Да? — удивляюсь. — Собственно, а почему я тебя слышу? Раньше ты только писала. С каких это пор ты заговорила?

— А с чего ты взял, что я говорю? — пожимает плечиками. — То, что ты меня слышишь, это ещё ничего не значит. Мы в ментальной аномалии, — крутит указательным пальцем, намекая на наше местоположение.

— Ах, так вот почему мне кажется, что звук доносится со всех сторон!

— А ты не только красивый, но и догадливый!

Я аж рот открыл от такого заявления. Она что, флиртует со мной? Обалдеть! И что мне на это сказать?

— Ничего не говори, — пожимает плечами. — И да, я слышу твои мысли. Говорить вслух не обязательно. Напоминаю: мы в ментальной аномалии.

Ух ты ж, это ж как же так то? Она что, все мои мысли слышит?

— Не все, а лишь те, что на поверхности, хи-хи, — хватается, на этот раз, двумя указательными пальцами за своё декольте, растягивая его чуть в стороны и вниз, ещё больше демонстрируя шикарную грудь. А подол платья в это время укорачивается до середины бедра, оголяя не менее шикарные ноги.

Я аж мысленно за сердце схватился. Не знаю, то ли отводить глаза, то ли пялиться изо всех сил, пока есть такая возможность.

— Да пялься, мне не жалко, — отмахивается. — Присядь лучше, — указывает рукой на небольшой камень возле себя.

— Что-то ты как-то странно себя ведёшь. В прошлый раз была куда скромнее и как-то… — кручу растопыренной пятернёй над головой.

— … как искусственное существо, как система? — интересуется.

— Ну, да, что-то вроде того.

— Я живая, Тунгус! Я же говорила, в вашем языке нет таких слов, чтобы описать, что я такое. Увы, сотни лет не приходилось заниматься ничем, кроме как чинить то, что сломано, и защищать то, что можно защитить, дожидаясь того момента, когда всё это рухнет. Да, Всеслав обещал вернуться, но я загнала эту мысль в самую глубину. Но ты дал мне надежду, и я расконсервировала свою личность.

— Ах, вот оно что, — с пониманием киваю. — Раньше я разговаривал с твоей тенью, если можно так сказать.

— Да, если очень грубо, то