Любовница на Рождество - Виктория Александер

Он наклонился к ней и прошептал:

– Мило, правда?

Она засмеялась:

– Очень мило.

– Я подумал, что она будет пахнуть свежесрезанными сосновыми ветками, а не краской. Хотя, учитывая то, в каком состоянии был дом, когда я его купил, покрасить его необходимо. Тем не менее, как оказывается…

Вероника остановилась и удивленно посмотрела на Себастьяна:

– Она?

Он кивнул:

– Да, она. Леди Грейвилл. Она – это дом. – Он взял Веронику за локоть, приглашая продолжить осмотр. – Она благородная старая леди, поэтому негоже говорить о ней как о неодушевленном предмете. Ведь и морское судно мы называем «она», как человека. А чем дом хуже?

– Да, конечно, почему? – пробормотала Вероника.

Он усмехнулся.

– Я понимаю, что это эксцентрично и не характерно для меня, но все же очень… мило.

– Или ненормально, – заметила она.

Они поднялись наверх, и Себастьян повернулся к ней.

– Вы не возражаете провести Рождество с милым сумасшедшим?

– Дорогой, вы же знакомы с моей тетей. Ее откровенную натуру может затмить только бабушка, которая считает, что возраст дает ей право говорить то, что она хочет. Мой отец – добрейший человек, и он делает то, что хочет, не обращая внимания на мать и на сестру. Они живут в нашем родовом доме в Мейфэре – там достаточно места, чтобы они не мешали друг другу. У нас Рождество мало чем отличалось от любого дня… за исключением сливового пудинга. Часто мы проводили Рождество за границей. Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, – я почти ее не помню. К несчастью, меня не покидают мысли, что если бы она не умерла, то мои странные родные, возможно, были бы не такими странными. – И поспешила добавить: – Они мне очень дороги, но даже они признают, что мы… особенные. – Вероника улыбнулась. – Милый сумасшедший на Рождество – это внесет разнообразие.

– А какова семья вашего покойного мужа?

– У Чарлза не было семьи, помимо сводного брата, который сейчас женат на одной из моих близких подруг. Мы с Чарлзом проводили Рождество в Швейцарии. Вплоть до этого года я продолжала ездить туда одна.

– Я очень надеюсь, что Рождество со мной не покажется вам очень скучным.

– Находиться рядом с вами и скучать? Я и представить себе такого не могу. К тому же между скукой и покоем – большая разница.

– Значит, остановимся на покое. – Он улыбнулся и повел ее по широкому коридору. – Дом постепенно преображается. Снаружи, как вы видели, ничего не менялось, но большая часть интерьера переделывалась за последние три столетия много раз в зависимости от вкусов и нужд владельцев, а также после пожара – по крайней мере одного, о котором мне известно.

– Себастьян, – Вероника внимательно на него посмотрела, – у вас огромная семья. Разве вам не следовало быть с ними на Рождество?

– Я ведь редко нахожусь в Англии на Рождество, и поэтому мне удается благополучно избегать семейных обязательств.

– Но в этом году…

– В этом году я провожу Рождество с вами, – твердо произнес он и улыбнулся. – И с леди Грейвилл.

– Мне стоит приревновать?

– Да. – Он обвел взглядом резные деревянные панели на стенах и потолок с орнаментом. – Я влюбился в нее. Мне понравился дом, поэтому я его купил, несмотря на большой ремонт. А на самом деле все оказалось не так уж страшно.

Он пошел вперед по коридору, Вероника следовала за ним. Взгляд ее скользил по стенам, отмечая красивую резьбу по дереву, где сцены охоты переходили с одной панели на другую.

– Прежний владелец занимался торговлей. У него были замашки сельского сквайра. Он купил этот дом лет двадцать назад, а потом понял, что деревенская жизнь ему не по нутру. Поэтому дом пустовал, по-моему, более восемнадцати лет. Хотя надо отдать должное этому человеку – он сделал дом приемлемым для проживания. Конечно, очень много еще предстоит сделать. Например, полностью обновить мебель, которая порядком износилась. Но теперь, когда все основательно вычистили, а спальни заново покрасили, жить вполне можно.

– Сколько здесь спален?

Он с минуту подумал.

– Кажется, десять, но я не уверен.

Он открыл одну из дверей и пропустил ее вперед.

– Это библиотека. Наверное, моя самая любимая комната. Мебель осталась прежней, как и книги. Я пока что не успел их просмотреть, но большей частью они очень древние. Подозреваю, что есть даже редкие издания.

– И наверняка ценные.

– Да, несомненно. Но… – Он покачал головой. – Я никогда не мог расстаться ни с одной из книг в моей библиотеке. Вероятно, мне понадобятся еще полки…

Забитые книгами шкафы тянулись от пола до потолка между высокими, с эркерами, окнами. По обе стороны камина располагались еще полки. Заново отполированное темное дерево блестело и создавало уют.

– Вы здесь будете писать свои книги?

– Идеальное место для этого. – В его глазах и голосе явственно чувствовалась гордость хозяина. – В окружении ушедших в иной мир писателей… Это послужит вдохновением.

– Понимаю, почему вам здесь так нравится, – кивнула она.

– К счастью, большинство гостиных и холлов сохранились в том виде, какими были изначально. Сохранили… – он задумался, – неразрывность эпох. Постоянство. И не важно, как изменился мир, жизнь здесь спокойная, размеренная и безмятежная, и ничто не нарушает ее течения.

Вероника с удивлением смотрела на него. По мере общения с ним он раскрывался ей все более необычными сторонами своей натуры.

– Себастьян, вам нужен был не просто дом – вы искали убежище. Крепость.

– В какой-то мере это так. – Он усмехнулся. – Но в моем убежище есть много такого, чего вы еще не видели: главный зал, гостиные, салоны и огромная кухня, и… – Он смутился и замолк. – Вероника, прошу меня простить. Я не хотел обрушить все это на вас разом. Я никогда… Видите ли, это мое самое значительное приобретение. Я прежде не покупал домов. Да и не хотел этого. А теперь, когда купил… Теперь вы действительно подумаете, что проведете Рождество с сумасшедшим.

– Мне всегда нравились мужчины, если они немного сумасшедшие. К тому же… – она театрально вздохнула, – в вашем случае потери разума в незначительной степени следует ожидать – вы же влюблены, как сами только что сказали.

– Да, я влюблен. – Он встретился с ней взглядом, и несколько минут оба молчали. У Вероники замерло сердце. – Мне следует вас предупредить – леди Грейвилл требовательная любовница.