Любовница на Рождество - Виктория Александер

Себастьян не счел, что победила она, а ведь победа осталась за ней. Ей даже не пришлось предлагать ему помолвку как компромисс, хотя к этому еще можно вернуться. Он готов принять ее у себя как любовницу, по крайней мере на Рождество. Себастьян не тот мужчина, который легко сдается. Она добилась своего, а поражение потерпел все-таки он.

Но… Как она сразу не поняла? Он не оставил своего желания вступить с ней в брак – он лишь сменил поле битвы. Лучший способ убедить ее выйти за него – это пригласить на Рождество. И не просто так – в свой дом, чтобы помочь ему все там устроить и обучить новых слуг. Ведь ни один мужчина не умеет как следует заниматься домашним хозяйством. А какая женщина устоит против такого предложения?

Вероника чуть не задохнулась, когда до нее дошел смысл его задумки. Он спланировал соблазнить ее и тем самым заставить стать его женой. Но не такого обольщения хотела она. Ну и ну. О чем он там разглагольствовал? О том, что не обольщают женщину, на которой хотят жениться? А если он не появится в ее постели до тех пор, пока у нее на пальце не будет кольца? О, он умный, коварный, как дьявол.

Совершенно ясно, что он хочет ее не меньше, чем она его. Вероника размышляла, постукивая пальцами по подлокотнику дивана. А что, если она все не так поняла? Она пыталась обольстить его, но безуспешно. Если не считать сегодняшних поцелуев, он сдержан и благопристоен. Но разве от этого она не хочет его даже больше?

А может, оставить мысль обольстить его? Может, попробовать вести себя так же благопристойно? Учитывая то, как он сегодня ее целовал, не займет много времени, чтобы поколебать его решимость. Не быть обольщенной слишком легко – вот ключ к осуществлению этого плана. Поощрять, но не уступать. Сдерживать свое желание до тех пор, пока он не сможет сдерживать своего. В конце концов, мужчины всегда хотят того, чего не могут получить. И поскольку Себастьян нарушил собственное правило не обольщать женщину, на которой намерен жениться, то он точно так же забудет про свадьбу. И примет ее как свою любовницу. Все произойдет именно так, как она изначально предлагала. Она сохранит и независимость, и Себастьяна. Можно съесть пирог два раза.

Только бы не пропал аппетит!

Глава 12

– Прелестный домик вы себе купили, Себастьян, – шутливо произнесла Вероника, глядя на фасад Грейвилл-Холла. – Должна признать, что не ожидала увидеть трехэтажный особняк времен короля Якова.

– Сейчас, когда кругом снег, он смотрится намного лучше, чем когда я в первый раз его увидел. Просто под снегом не видно недоделок. – Себастьян окинул взглядом свои владения. – А чего вы ожидали?

– Право, не знаю. Наверное, чего-то менее цивилизованного, более сельского. С устаревшим водопроводом и плохим отоплением.

– Тогда вас ждет разочарование, – засмеялся он. – Как вы думаете, какой дом мог бы мне подойти?

– Думаю, что замок.

– Дом мужчины – это его крепость, – гордо заявил Себастьян.

– Старинный замок с парапетами и подъемным мостом, с развевающимися вымпелами, украшенными гербом с…

Он подозрительно на нее взглянул.

– Украшенные каким гербом?

– Компасом. Вашим компасом, – улыбнулась она. – Да, это то, что нужно. И под ним вышит ваш девиз: In ambitu gloria.

– Прекрасная мысль, – усмехнулся он. – Я, пожалуй, развешу вымпелы на каждой башенке на крыше.

– Хотя этот дом величествен и без них. – Дом напомнил ей почтенную пожилую даму, которая гордо взирает на мир, где она когда-то властвовала. Красные кирпичные стены с белой каменной угловой кладкой, по четырем сторонам крыши – квадратные башенки, украшенные изящными свинцовыми куполами и каменными флеронами. Все это производило внушительное впечатление и при этом приглашало войти. – Мне очень нравится дом, и чем дольше я на него смотрю, тем больше укрепляюсь во мнении, что он вам подходит.

– Я в восторге от этого. – Он бросил скептический взгляд на слуг, которые вносили багаж Вероники, – цепочка была очень длинной. – Вы, как я вижу, решили заполнить своими вещами все пустые углы.

– Господи, Себастьян. – Вероника плотнее запахнулась в меховую накидку и крикнула лакею, который нес несколько картонок, поставленных одна на другую: – Пожалуйста, поосторожнее!

– А что в этих коробках?

– Стеклянные украшения из Германии. Я сомневаюсь, что вы обдумали, что повесить на елку.

– Я это упустил, – признался он.

– Поэтому я и привезла игрушки. И очень модные, прошу заметить. Считайте их подарком на новоселье. Что касается остальных вещей, то я ведь пробуду здесь по меньшей мере две недели, если не больше.

– По меньшей мере – две.

– И никто не знает, на какие развлечения тебя могут пригласить даже в деревне.

– Вы так же практичны, как и красивы. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Вы необыкновенно красивы.

– А вы неисправимы, – засмеялась она. – Вам не нужно из кожи вон лезть – я уже здесь.

– И здесь я намерен удержать вас как можно дольше. Я скучал без вас, Вероника. Эта неделя тянулась безумно долго. А вы по мне скучали?

– Как же может любая женщина не скучать по прославленному сэру Себастьяну Хэдли-Эттуотеру? – пошутила она.

– Любые женщины меня не интересуют. Только вы. – Он положил ее руку на свою и повел по ступеням к открытой двери в холл, откуда наверх вела массивная резная лестница.

– Вы много успели сделать за эту неделю?

– Я и не ожидал, что столько всего будет сделано еще до моего приезда. – Он огляделся с явным удовольствием. – Вас провести по дому?

– Боюсь, что иначе я могу потеряться. – Вероника сняла шляпу и накидку и отдала лакею. Она удивилась, увидев столько слуг – очевидно, Себастьяну не нужна жена, чтобы управлять домом, – но отогнала эту неприятную мысль. – Я вижу, что вы еще не украсили дом к Рождеству.

Они стали подниматься по лестнице.

– Я подумал, что мы вместе это сделаем.

– Как мило и по-домашнему.

Он наклонился к ней и прошептал:

– Мило, правда?

Она засмеялась:

– Очень мило.

– Я подумал, что она будет пахнуть свежесрезанными сосновыми ветками, а не краской. Хотя, учитывая то, в каком состоянии был дом, когда я его купил, покрасить его необходимо. Тем не менее, как оказывается…

Вероника остановилась и удивленно посмотрела на Себастьяна:

– Она?

Он кивнул:

– Да, она. Леди Грейвилл. Она – это дом. – Он взял Веронику за локоть, приглашая продолжить осмотр. – Она благородная старая леди, поэтому негоже говорить о ней как о неодушевленном предмете. Ведь и морское судно мы называем «она», как человека. А чем дом хуже?