Под покровом небес - Евгений Сергеевич Калачев

приоткрылась, в проем выглянула женщина в большом платке на плечах:

— Заходите, открыто.

Блинов хотел снять карабин с плеча, чтобы не зацепиться стволом за верхний косяк, но прикинув, понял, что дверь достаточно высокая, чтобы он мог пройти вместе с карабином.

Женщина в платке отступила в глубь коридора:

— Осторожно, не наступите, у нас тут маленькая, — она указала на серого щенка, еле стоявшего на неокрепших лапах, но у которого шерсть на загривке встала дыбом.

— Здравствуйте, мне бы с кем-нибудь поговорить. Я старший оперуполномоченный уголовного розыска Блинов.

— Клава, кто там? — раздался женский голос из комнаты.

— Говорит, Блинов, с уголовного розыска.

— Интересно. Клава, проводи его на кухню, я сейчас.

Держась за бок, седая женщина медленно вошла на кухню.

— Говорила тебе, что нужно волосы мне покрасить? А ты: да кто придет в нашу глухомань? — через силу улыбнулась женщина. — Я Вовкина мать, он мне рассказывал про вас.

— Правда? А где он?

— Там, где и все деревенские, в тайге — защищать от китайцев пошли. И я бы, если бы не болела, пошла, и Клава, если бы не ухаживать за мной немощной.

Услышав ответ про Вовку, Блинов облегченно выдохнул.

— А где, в каком месте? А то я напросился к нему на охоту.

— Ну если бы на часок пораньше — туда поехали Гришка с Мергеном и наша фельдшерица Любаша. А пешком далеко, не зная, и заплутать в тайге можно. В общем, напрямки километров тридцать-сорок: до подножия Большого хребта — пятнадцать и по тайге — пятнадцать-двадцать. Какой тропой идти. Да вы раздевайтесь. Клава, покорми человека.

— Я не один. Нас целая орава.

— Всех накормим, зови.

Блинов вышел на улицу, набрал номер телефона.

«Нет сети» — высветилось на экране. Рацией он воспользоваться не мог — ему нужен был звонок в Москву.

13

На следующий день к обеду к большому шатру Торбы подъехал на служебном «уазике» районный прокурор, а через полчаса колонна из двух автобусов бойцов Росгвардии, которую возглавлял бронетранспортер. По приказу Торбы прямо на улице были накрыты длинные столы, сбитые наспех из неструганых досок: на целлофановую пленку поставили бутерброды на одноразовых тарелках, одноразовые стаканчики, десять бутылок водки, большие пластмассовые бутылки с пивом и минеральной водой.

— Подходите, бойцы, подкрепитесь, выпейте по сто грамм наркомовских, а чуть попозже подъедет полевая кухня — похлебаете горячего, — пригласил к столу Торба.

— Отставить, — приказал командир росгвардейцев. — Спиртное не употреблять — бутерброды съесть можно.

Торба завел в шатер районного прокурора и командира росгвардейцев, разлил в стаканы виски:

— Ну, для сугреву!

После обеда к Лукичу, Семену, Ламе и Вовке, наблюдавшим из укрытия в бинокли за происходящим по ту сторону Сухого лога, подошли Гришка, Мерген и Любаша. У Гришки был охотничий карабин, у Мергена гладкоствольное ружье, у Любаши через плечо была перекинута сумка с красным крестом, в которой находились медикаменты.

Лукич, увидев Любашу, недовольно крякнул, но говорить ничего не стал.

— Эки, — поприветствовал своего внука Лама. — Зачем ты это старое ружье притащил — оно стреляет максимум на сто метров.

— А как я без ружья в тайгу? — задал вопрос Мерген.

— Ладно, — улыбнулся Семен. — Пусть подносит патроны.

Лукич без улыбки посмотрел на Семена.

— Судя по тому, что ты, Гришка, молчишь — дозвониться до моего старшого ты не смог, — сказал он.

— Не смог. Ездил на бугор, что у моста, вызов идет, но никто не отвечает. Да, когда стоял на бугре, вижу, едет в нашу сторону «уазик» и автобус «пазик». Глянул в бинокль — надпись «Росгвардия». Тут гул подземный пошел, а потом как долбанет. Мост рухнул в ручку. Эти остановились, а я в деревню. Клавку оставили ухаживать за Татьяной, а мы к вам.

— Эти? — Лукич показал рукой.

Гришка посмотрел в бинокль.

— В такой же форме.

— У нас тоже был небольшой толчок, — задумчиво произнес Лукич.

Пообедав и, очевидно, изрядно употребив спиртное, командир дал приказ бойцам выдвинуться на исходные позиции. Действовали, не торопясь и не таясь от предполагаемого противника. Сначала ближе к сухому логу подъехал бульдозер, который расчистил глубокий снег, вслед за ним бронетранспортер. Метрах в двухсот от Сухого лога они остановились. Стрелок навел крупнокалиберный пулемет в сторону склона Большого хребта, густо заросшего тайгой, в которой укрывался противник. Из бронетранспортера выскочили два бойца. Один побежал в правую сторону, второй в левую, разбрасывая дымовые шашки. Когда дым заволок все пространство от Торбиного шатра до Сухого лога и стало темно, как в сумерках, командир распорядился выгрузиться бойцам из бронетранспортера, но растянуться в цепь для атаки команды не давал. Бойцы, которые, пока командир был в шатре, приняли наркомовские, были навеселе, стали курить, справлять на снег нужду, травить анекдоты.

— Ну, я пошел к Торбе в гости, — сказал Вовка, протягивая мелкокалиберную винтовку Любаше.

— Не дури, — сказал Лукич.

— У Торбы есть спутниковый телефон, попрошу позвонить брательнику, — Вовка взглянул на Любашу. — Я быстро, пока дым не развеялся, — и Вовка быстрыми бесшумными шагами начал спускаться со склона хребта. В белом маскхалате он через метров десять-пятнадцать уже не стал быть видимым для человеческого глаза.

Под гору идти было легко и быстро, а вот через Сухой лог, который был засыпан снегом, пришлось пробираться словно вплавь. Вовка вспомнил, как несколько лет назад они с отцом угодили вот в такую же снежную ловушку, поэтому, добравшись до подъемы из лога, он развернулся назад — еще раз прошелся туда-сюда, утаптывая и разгребая снег, — уходить от Торбы нужно будет быстро. За логом, на ровном пространстве снега было по пояс: «Вот намело! И это в ноябре!» — Вовка такого снега на своем еще коротком веку не припоминал.

Вовка откинул полог шатра, шагнул внутрь.

— Сам пришел, — нисколько не удивившись, сказал Торба. — Иди посмотри, как там? — кивнул он Кабану.

Кабан поставил на раскладной столик недопитый стакан с виски, исподлобья взглянул на Вовку — не вооружен ли он.

— Присаживайся, — сказал Торба. — Вискаря хочешь?

— Хочу, но в следующий раз, — сказал Вовка, занимая освободившееся место.

— А я выпью, — сказал Торба и, допив виски, отсвечивающие желтым топазом в широком прозрачном стакане, стал закусывать копченой осетриной с хлебом.

— Внимательно тебя слушаю, Вован, — попытался улыбнуться Торба.

— Просьба к тебе есть, Иван. Дай позвонить по спутнику.

— Кому ты звонить собрался? — трезвея от Вовкиной наглости, спросил Торба.

— Брату. Мало ли чем все это наше противостояние закончится… — сказал Вовка.

— Ну ты даешь?! — произнес Торба. — Ишь, позвонить ему надо?! И ты пришел ко мне?

— Так спутник только у тебя есть, — спокойно