Фантом памяти - Александра Маринина

- Привет, - сказал я, кладя руку на плечо Буллита. Мальчик вспыхнул, резко скинул мою руку со своего плеча, но потом поднял голову и миролюбиво улыбнулся.

- Здравствуйте.

- Добрый вечер, Лаки, - обратился я к его сестре.

- Добрый вечер, - тихо откликнулась девочка.

- А где Акси и Эспера? Дома остались?

- Акси в другом заведении, ему с нами неинтересно. А Эспера у Марии сидит, она вообще с нами почти никогда не ходит, - негромко пояснила Лаки.

- Мария? Кто это?

- Наша соседка. Мы живем в одном доме, только у нее вход с другой стороны. Эспера любит у нее сидеть.

- А вы, выходит, не любите? - зачем-то спросил я и тут же поймал себя на том, что начинаю разговаривать с детьми Анны менторским тоном недовольного учителя. Так не пойдет, надо сдавать назад.

- Да ну ее, - включился в разговор Буллит, - старая дура эта Мария! Живет на свете миллион лет, все не помрет никак. И голову морочит Эспере всякой ерундой, мозги ей забивает.

Я ждал, что Лаки как-то отреагирует на слова брата, или добавит что-то от себя, или, наоборот, возразит ему, или хотя бы осадит парня за грубость, но ничего такого не произошло. Девочка сидела, наклонив голову, и, казалось, даже не слушала, что говорит Буллит. Кстати, взрослые собеседники моих знакомых подростков тоже не вмешивались, тихонько переговариваясь о чем-то между собой и посмеиваясь. Н-да, прелюбопытная компания, два мужика лет по сорок или чуть меньше, агрессивный и злобный мальчишка и тихая молчаливая девочка. Что у них может быть общего? И это не случайный эпизод, ведь Лаки сказала, что ее сестра Эспера никогда не ходит с ними. Стало быть, они с Буллитом довольно регулярно ходят по вечерам в такие заведения. Что ж, есть что поизучать и над чем подумать. Ладно, оставлю их в покое, а завтра зайду к Анне и задам ей несколько вопросов о ее детках. Кстати, заодно и попробую познакомиться с соседкой по имени Мария. Если она действительно такая пожилая, как считает Буллит, то, вполне возможно, расскажет что-нибудь интересное из истории деревни, иными словами, поведает мне, откуда и когда появились эти более чем странные нравы, порядки, правила и законы. В частности, закон, по которому дети Анны неприкосновенны...

ГЛАВА 9

Проснулся я ранним утром и, против ожиданий, чувствовал себя свежим и полным сил, хотя лег довольно поздно. Приведя себя в порядок при помощи туалетных принадлежностей, купленных накануне здесь же, в гостинице, я спустился вниз и спросил, где накрывают завтрак. Ресторан оказался на втором этаже, еда приятно удивила меня свежестью и разнообразием, и на прогулку я вышел переполненным самыми радужными эмоциями и приятным нетерпеливым ожиданием: сколько еще нового и интересного мне предстоит здесь увидеть и узнать!

Первым делом я решил прогуляться по деревне, чтобы понять ее размеры и топографию, иными словами - удовлетворить ориентировочный инстинкт. Разглядывая дома и улицы, я пришел к довольно странному выводу: здесь существовало только три типа зданий, и внутри каждого типа особых различий не наблюдается. Во-первых, гостиницы. Их было великое множество, вчера в темноте я зашел в первую попавшуюся, просто заглянул внутрь и по интерьеру лобби сделал вывод о ее приличном уровне и остался. Сегодня же, при свете дня, я убедился, что гостиницы, попадавшиеся мне на каждом шагу, были примерно одинаковыми, четырех-пятизвездочными, если судить по тому, что можно было увидеть через окна и стеклянные двери. Неужели сюда приезжают только состоятельные туристы? Тогда выходит, что эта деревня - дорогой курорт. И как это может быть, чтобы о нем никто не слышал и не говорил? Чудеса!

Второй тип зданий - так называемые заведения, располагающиеся либо в нижних этажах гостиниц, либо в двухэтажных домиках. Судя по вывескам, здесь наличествовали и бары, и кондитерские, и рестораны, и казино.

И, наконец, третья разновидность зданий - жилые дома. Все на одно лицо, все похожи на тот дом, в который я зашел вчера - дом Анны. Не было ни роскошных вилл, ни оригинальных коттеджей, ни простеньких бунгало, ни хижин. Добротные просторные дома в два этажа, примерно одинаковой архитектуры. Получается, в этой загадочной деревне не было ни бедных, ни богатых, все жители обладали одним и тем же уровнем достатка. Как такое может быть? Я где-то читал, что в свое время существовала идея построения общества всеобщего равенства в одной отдельно взятой стране. Неужели именно здесь, в этой богом забытой деревне как раз такое общество и построили? Тогда тем более странно, что об этом никто не знает, об этом не пишут газеты и не рассказывают по радио и телевидению.

Я добрел до окраины и неожиданно обнаружил католическую церковь. За церковью больше ничего не было, только поле, а за ним - лес, густой, темный и пугающий. И только тут я сообразил, что не видел в деревне кладбища. По моим представлениям, кладбище должно находиться рядом с церковью, а поскольку храмов на территории деревни мне не попадалось, то и про кладбища я как-то не вспоминал. Но и на окраине погоста не обнаружилось. Где же местные жители хоронят своих мертвецов?

Собственно говоря, я добрел только до одной точки на краю поселения, и выводы делать рановато. Надо обойти деревню вокруг и только потом сформировать список вопросов, которые будут заданы либо Анне, либо ее пока еще не знакомой мне пожилой соседке по имени Мария.

Я неспешно зашагал по дороге, опоясывающей деревню внешним кольцом, глубоко вдыхая влажный утренний воздух, еще не высушенный жарким летним солнцем, и наслаждаясь неизвестно откуда взявшейся неожиданной упругостью собственных шагов. В голове постепенно складывалась музыкальная тема для увертюры моей новой рок-оперы, ведь именно в начале дня лучше всего придумывается начало произведения. На моем пути встретились еще несколько католических и православных храмов, синагога и мечеть, но кладбища по-прежнему не обнаруживалось. В конце концов я снова оказался возле той же церкви, от которой начал свой круговой поход. Солнце стояло уже довольно высоко, и я подумал, что вполне прилично начать "делать визиты".

Найти дорогу к дому, где меня вчера столь любезно приютили и накормили ужином, труда не составляло, ибо утренний поход дал мне полное представление о нехитрой топографии деревни: три длинные улицы, пересекаемые через каждые двести-триста метров более короткими улочками. Все строго параллельно и перпендикулярно, словно строили одновременно и по простенькому чертежу. Как ни смешно, но в этом смысле маленькая заброшенная деревня напоминала мне Нью-Йорк или Барселону. Хотя насчет заброшенности я, пожалуй, погорячился... Неизвестная широкой публике - да, согласен, но, судя по количеству гостиниц и, стало быть, туристов, - вряд ли заброшенная.

Анну я увидел на крыльце. Она сидела в шезлонге, еще более красивая, чем вчера, в открытом легком платье, и пила чай из маленькой фарфоровой чашечки. Рядом стоял небольшой круглый столик, на котором красовался пузатый чайник, сахарница, молочник, еще одна чашка и поднос с выпечкой. По другую сторону стола на плетеном стуле восседал мужчина. Прежде чем я успел определить, сколько ему лет, я с неопровержимой очевидностью понял, что он влюблен страстно и безнадежно. Впрочем, насчет безнадежности я не уверен, может быть, мне просто хотелось так думать. Но то, что страстно, - сомнений не было. И поза, и выражение лица, и жесты, которыми он сопровождал свои пока еще не слышимые мне слова, - все свидетельствовало о его рабской зависимости от собеседницы и готовности к полному подчинению. Анна слушала его, как мне показалось, вполуха, рассеянно поглядывая по сторонам и скупо улыбаясь. Заметив меня, она лениво приподняла руку и помахала мне.

- Доброе утро! Как вы устроились?

- Отлично! А как Лаки и Буллит? Я встретил их вчера поздно вечером в баре и очень удивился. Неужели вы им это разрешаете?

- А почему нет? Я им все разрешаю. Здесь с ними не случится ничего плохого.

Я подошел поближе, ожидая, что Анна познакомит меня со своим гостем и предложит присоединиться к чаепитию, но она и не думала этого делать. Проявлять инициативу в данном вопросе я счел неуместным, в конце концов, она незамужняя женщина и имеет право не хотеть афишировать свои знакомства. Чувствуя легкую досаду (что скрывать, Анна мне очень нравилась) и не желая оказаться в положении навязчивого "третьего лишнего", я мило улыбнулся и спросил:

- Как вы думаете, уместно ли мне будет зайти познакомиться с вашей соседкой?

Вопрос не вызвал у нее ни малейшего удивления, во всяком случае, ни один мускул на ее безупречно красивом лице не дрогнул.

- Вы имеете в виду Марию? Разумеется. Она рада всякому гостю, ее двери открыты для всех. Можете смело идти. Да, кстати, там у нее Эспера, скажите девочке, что я испекла печенье, пусть придет и возьмет блюдо для Марии.