Фантом памяти - Александра Маринина

- Говори, конечно.

- А может, не надо?

- Прекрати, Борька. Выкладывай.

- Значит, так. Братаны решили, что вместо того, чтобы требовать с тебя обещанные десять тысяч долларов, лучше сделать так, чтобы Светка получила наследство. А оно немаленькое. Светка сейчас пока еще в таком состоянии, что готова за Гарика душу заложить и перезаложить, она, если получит наследство, отдаст ему гораздо больше этих десяти тысяч. Она отдаст ему все. Только нужно торопиться, пока она не прозрела и не соскочила. Вот теперь, Дюхон, я все сказал. Вопросы есть?

Есть ли вопросы? Да навалом! Вопрос первый: неужели моя дочь настолько глупа, что не может отличить наркомана от нормального человека? Да, Светка не гигант мысли и не титан проницательности, но уж такое-то видно невооруженным глазом. Это начальную стадию наркомании трудно заметить, особенно если не присматриваться специально, но ведь Борька сказал, что Гарик уже дошел до состояния бессмысленного взгляда, заплетающегося языка, соплей, прыщей и поноса. Как же можно этого не видеть?

- Ты, Дюхон, плохо знаешь свою дочь, - снисходительно объяснил мне Борька, - если можешь допустить, что она чего-то не видит или не замечает. Все она видит, все замечает, все знает. Стратегия разработана братанами и срабатывает на сто процентов. Гарик вовсе не прикидывается перед девицами гениальным непризнанным артистом, он честно говорит, что он - наркоман, который хочет выбраться из трясины. И только любовь, настоящая, большая, сильная, может ему в этом помочь. Любовь плюс очень дорогое, но очень эффективное лечение за границей. Какая девушка устоит, когда ей предлагают поиграть в ангела, милосердного и мужественного, такого, перед которым потом всю жизнь будут преклоняться и ноги целовать? Но опять же девушка не может пойти к папе с мамой и сказать, дескать, дайте денег любовника от наркомании лечить. Мало того, что не дадут, еще и дома запрут на пять замков, чтобы с наркоманами не якшалась. И вот тут Гарик помогает ей придумать легенду со студией в Лондоне. Или в Париже. Или в Нью-Йорке. Вариации - в зависимости от родительского материального потенциала. Тем паче основания для легенды не выдуманные, он же действительно где-то там иногда выступает. А если легенда изначально не проходит, поскольку предки старомодные и на современную музыку денег не дадут, то идет постоянное вытягивание сумм на девичьи нужды, то сто пятьдесят долларов каждый месяц на оплату счета за мобильный телефон, то двести долларов подружке на подарок, то полторы тысячи, чтобы съездить на пару недель на море и жить при этом в хорошем отеле, или в Вену прокатиться на три денечка, а на самом деле девочка сидит где-нибудь в Подмосковье на даче у подруги. Вот так, друг мой Дюхон.

Я молчал некоторое время, переваривая услышанное. Неужели я действительно настолько плохо знаю свою Светку? Я мог бы подумать о ней что угодно, но мне никогда не пришло бы в голову видеть ее в роли милосердного ангела. Ведь жизнь рядом с наркоманом требует не только безоглядной любви (на это-то как раз моя девочка вполне способна), но и невероятного терпения, и немыслимой выдержки и умения держать себя в руках, и силы духа, и твердости короче, всего того, чего, как мне казалось, у Попугайчика никогда не было.

- Ты мне все рассказал? - спросил я, придя в себя после первого шока. - Или есть еще что-то, что узнали твои знакомые милиционеры, но о чем ты умолчал?

- Это не милиционеры узнали, а мой Володька, - усмехнулся Борис. Милиционеры в такие тонкости не вдаются. Приводы, отсидки, криминальные связи, ну еще адрес по прописке и, если очень повезет, места тусовки - вот тот максимум, на который они способны. Поэтому я тебе и сказал, чтобы ты не зависал на разговорах насчет наследства, это все прошло на уровне трепа, и я не могу тебе сказать, насколько серьезны их намерения. Но просто имей в виду, что мыслишки такие у них бродят, ведь на пустом месте разговоры не рождаются. Всегда сначала мысль, а потом уже слово, так нас с тобой в школе учили.

- Да как же не зависать, если в меня стреляли! - взорвался я. Они не просто болтают, они уже от разговоров перешли к действиям, а ты меня успокаиваешь.

- А что, ты точно выяснил, что в тебя стреляли? - иронически осведомился мой друг. - Насколько я помню, ты говорил, что все это оставалось на уровне ощущений. Что могло с тех пор измениться?

Я постарался взять себя в руки, не злиться на Борьку, реакция которого на им же собранные сведения казалась мне неоправданно легкомысленной, и начал рассказывать. Про материалы для книги о коррупции среди милицейских чиновников. Про некоего генерала Маслова, который давал мне информацию и которого убили при весьма подозрительных обстоятельствах вскоре после того, как я попал в аварию. Про подаренный мне кем-то коньяк и про смерть Фомича и Миши-грузчика. Про то, что за мной кто-то следит. Про то, что кто-то заходит в мое отсутствие ко мне в комнату и роется в бумагах и вещах. Про хорошо проинструктированную и подосланную кем-то Елену. Борис слушал, не перебивая, но ироничная улыбка так и не сошла с его лица.

- У тебя, Дюхон, каша, мед, дерьмо и пчелы в одной посуде, резюмировал он, когда я трагическим тоном закончил свое повествование. Недоказанный выстрел, недоказанный коньяк, недоказанная слежка. Единственное, что ты можешь утверждать точно, так это то, что кто-то трогал твои бумаги. Будем исходить из того, что тут ты не ошибся, хотя и мог бы. Но я тебе верю. Допустим, бумаги действительно трогали и смотрели. Что дальше?

- А коньяк? Почему ты считаешь его недоказанным?

- Потому что не доказано, что он был отравлен. Он действительно мог быть ядовитым фальсификатом, не более того.

- Да что ты говоришь, кто это мне будет паленый коньяк дарить! возмутился я.

- А вот это уже домыслы, - Борька развел руками. - Это ты сам придумал. Коньяк был, не спорю, и твой Фомич его хлебнул и преставился, тоже не спорю. А что было в этом коньяке - никем не установлено.

- Ну хорошо, а слежка?

- Ты заметил приоткрытую дверь и слышал шаги. Ты видел, кто это был? Ты говорил с этим человеком? Ты спрашивал его, почему он подсматривает, как ты занимаешься на тренажерах? Нет. Не видел, не говорил, не спрашивал. Как же ты можешь утверждать, что это делал некто, имеющий злой умысел? А может, это поклонница, фанатка какая-нибудь? Или просто любопытствующий элемент из числа лечащихся. Или медсестра, опасаясь за твое здоровье, решила потихоньку проверить, как ты себя чувствуешь, не перегружаешься ли. Дюхон, научись наконец различать реальность и вымысел. Я понимаю, ты писатель, ты живешь в одной реальности, а создаешь другую, и обе настолько глубоки и всеобъемлющи, что ты не всегда можешь их разделить. Но в твои годы уже пора бы научиться чувствовать грань. А то ты впадаешь из крайности в крайность, то у тебя все - вымысел и полет фантазии, а то начинаешь во все верить и кругом видеть происки врагов.

- А Елена? Елена-то - не вымысел, она живая, из крови и плоти, она есть. Если хочешь, могу тебя с ней познакомить, чтобы ты убедился, что она мне не мерещится.

Борька расхохотался, даже слезы выступили на глазах.

- Ну ты даешь, Дюхон! Далась тебе эта Елена! Неужели ты думаешь, что группа безмозглых наркоманов способна подослать к тебе такую женщину? Да откуда у них столько денег, чтобы оплачивать ее пребывание здесь? И откуда такие тонкие знания о твоем характере и вкусах? Выбрось ты это из головы. Раз в жизни тебе попалась стоящая баба, которая тебя не раздражает и разделяет твои мысли и убеждения, так хватайся за нее двумя руками и не отпускай, вот что я тебе скажу. Она же влюблена в тебя, это даже мне понятно. А ты какие-то дурацкие подозрения вокруг нее строишь. Опомнись, парень!

Но я продолжал упорствовать. Ни о какой влюбленности и речи быть не могло. И о полном родстве душ тоже, в это я вообще не верил, даже теоретически. Елена проинструктирована и подослана, в этом нет никаких сомнений. Если не Гариком и его корешами, то милиционерами.

- Тут есть о чем подумать, - неожиданно согласился Борька. История с книгой - это серьезно. Хотя убийство твоего знакомого генерала - тоже еще не повод для паники, ты же достоверно не знаешь, кто его убил, настоящие бандиты или нанятые. Если хочешь, я могу попробовать навести справки о твоей Елене. Ничего не гарантирую, но попытаться могу. Хочешь?

- Хочу, - твердо ответил я. - Должна же хоть в чем-то быть ясность.

- Вот это правильно, - одобрительно хмыкнул Викулов.

- И еще... - я запнулся, не будучи уверенным в том, что мысль, пришедшая мне в голову, является толковой. Но у страха, как говорится, глаза велики, и я уже готов был подозревать всех и во всем. - Ты не мог бы навести справки еще об одном человеке?

- Кто таков?

- Психоаналитик, который сейчас со мной занимается.

- А что с ним не так?