Культиватор Сан Шен - Михаил Владимирович Баковец

В какой-то момент я оказался один на обширном участке стены. Вокруг лежали мёртвые или умирающие люди и твари. Крови было столько, что она уже перестала впитываться в кладку и блестела чёрными лужами при свете факелов.

Демозы лезли со всех сторон. заходили с флангов, пытались подобраться со спины. Я крутился, как волчок, прикрывая единственный спуск вниз, по которому мутанты могут спуститься в город. Те, кто прыгал стабильно ломал себе ноги или терял сознание. Такие быстро становились целями бойцов под стеной. Мей со своими стрелками сбивали тех тварей, которые пытались спускаться, цепляясь за выступы в стене и за щели между блоков. Получалось у них хорошо, но не быстро. Поэтому ещё никто не смог благополучно приземлиться.

Всё тело огнём горело. Несколько раз перед глазами всплыли ранее не виденные сообщения от Системы. Они предупреждали о перенапряжении меридиан и риске их уничтожения от нагрузки. Но что мне было делать? Демозы лезли, не чувствуя страха.

«Камикадзе чёртовы… Да, когда же вы закончитесь!».

В какой-то момент я дал слабину и оказался в цепких объятьях одного из монстров. С хрустом вонзил ему в глаз кинжал. Но тот даже после смерти не расцепил хватки. Потом к нему присоединился ещё один, и ещё. Я резал их кинжалом и водяной плетью, сбивал в прыжке Брызгами, кидал под ноги бездонные лужи. Но инициативу упустил. Всё завершилось моим падением со стены. Удар смягчили облепившие меня демонические обезьяны. И всё равно он оказался слишком мощным, а духовный доспех доживал последние мгновение. Моё сознание выключилось.

Глава 16

ГЛАВА 16

Пришёл в себя под матерчатым навесом на тонкой суконной подстилке с валиком из свернутой ткани под головой. Тело ломило и болело, но в целом чувствовал себя терпимо. Доспеха и верхней одежды на мне не было. То ли украли, то ли сняли, чтобы добраться до ран и позже вернут. Повреждений на себе не нашёл. Ну, серьёзных. А так присутствовала куча ссадин. синяков и глубоких царапин. Все они были покрыты тонким слоем желтоватой мази, которая засохла и превратилась в стягивающую кожу плёнку.

«Кольцо!», — я машинально схватился за самую ценную вещь, что у меня была. Нащупав невидимый для окружающих ободок, успокоился. После огляделся по сторонам.

Вокруг лежали десятки раненных. Не всем досталось навеса от солнца и подстилки. Очень многие лежали на голых камнях мостовой. Нас уложили прямо на улице совсем недалеко от городской стены.

«Отбились, — пришла мысль. — Иначе бы я тут не лежал».

Я медленно поднялся, оценил своё состояние и направился в сторону недавнего сражения. Внимания на меня никто не обратил. Только несколько женщин и подростков, ухаживающих за раненными, мазанули взглядом и тут же вернулись к своим занятия.

За углом меня остановили.

— Ты откуда? Кто такой? — на меня направили два коротких копья стражники. Внешне слегка потрёпанные, у одного вместо перчатки на кисти белеет повязка. Но оружие он держал крепко, а взгляд на осунувшемся и грязном лице был цепким и настороженным.

— Командир Шен, командовал отрядом ополчения второй линии на северо-восточной стене, — ответил я. — Кажется, был ранен. Не помню точно. Очнулся там, — я махнул рукой назад.

— Почему голый?

— И ран не видно.

— Вот я и хочу узнать, куда делись мои вещи и оружие. И вообще, бойцы, не лезли бы вы, — от мысли, что меня приняли за дезертира или вруна, мгновенно вскипела злость и я, активировав Водяную плеть, резанул ей по брусчатке сбоку от себя и стражников.

Демонстрация оказалась намного эффективнее слов.

— Простите, господин, — отступили стражники, — мы вас сразу не узнали.

— Будто сейчас поняли, кто я, — буркнул я под нос, проходя мимо.

Я прошёл пару сотен метров, когда меня вновь остановили. Только в этот раз меня опознали.

— Сан Шен?

Я обернулся на голос и пару секунд всматривался в воина в вычурной броне из кожи, стали и бронзы, украшенной чеканкой и узорами настолько, что в ней только парады принимать, а не в бой ходить. В левой руке он держал короткую нагинату, на левом боку висели ножны с прямым мечом. Наконец, ко мне пришло узнавание.

— Мастер Индра, — я уважительно наклонил голову.

— Что с тобой случилось? Откуда такой вид?

— Ночью сражался в демозами. Был ранен и потерял сознание. Очнулся среди раненных вон там, на улице, — я махнул рукой себе за спину. — Сейчас ищу своих людей. Что с одеждой и доспехом не знаю. Надеюсь, их сняли мои воины, когда отдавали меня лекарям.

— Эй ты, быстро нашёл господину Шену одежду, — прикрикнул собеседник на одного из крутящихся рядом с ним людей. Тот низко поклонился и без слов куда-то убежал. — А ты иди со мной.

С Индрой я вошёл в ближайший дом и поднялся на второй этаж. Там мастер меня детально расспросил о ночном бое. Что делал, кто рядом был, какие потери, сколько продержалась первая линия и так далее. Особенно его интересовало не заметил ли я каких-либо странностей. Странных событий и странных людей.

— Мне не до разглядываний было, мастер Индра. Демозов было столько, что они смяли сопротивление на внушительном участке стены. Я в конце сражался там один, закрывая лестницу. Слева несколько бойцов заперлись в башне. Видел, как обезьяны к ним ломились, но не могли пробиться. Снизу поддерживали лучники. А потом толпа тварей сумела меня столкнуть со стены и дальше я ничего не помню

— Плохо, — скривился тот.

Я набрался наглости и задал вопрос собеседнику:

— Что-то случилось? Что-то серьёзное?

— Случилось, — нехотя ответил он, секунду размышлял, но дальше решил не делиться. — Тебе этого не нужно знать. Ступай. Тебя проводят к твоему отряду.

На улице меня ждал посыльный с вещами. Вручил целый комплект. Рубашку, исподнее, штаны, сапоги, длиннополый халат, уже уложенный тюрбан с медной брошью. Переодевшись в доме, я вышел на улицу уже совсем другим человеком. Моя ночная позиция оказалась совсем недалеко от уличного лазарета. Через десять минут после переодевания я был на месте.

Я уже видел последствия боя. И сейчас ничего нового не увидел. Потёки крови, следы от огня, свежие сколы на кладке, обломки оружия, обрывки одежды, ещё какие-то невразумительные ошмётки и мусор. Тел не было. Ни человеческих, ни обезьяньих.

— Ирдирд!