Изгой Проклятого Клана - Владимир Пламенев

защищать своих родичей. Он вполне мог попытаться убить меня за такое своеволие.

Но если… точнее, когда он копнёт в ситуацию, то всё равно всё выяснит.

— Ты причинил ему физический вред? — верно предположил Ратибор.

— Я оставил ему жизнь. Это уже больше, чем он заслуживал, — я вступил на тонкий лёд.

— Что именно случилось?

— Мстислав обнажил оружие и напал на меня, под действием артефакта. Я защищал свою жизнь. И сломал ему руку и ногу, чтобы он не ударил меня в спину.

Я выдержал долгий, въедливый взгляд Ратибора.

— Ты понимаешь, что тебе может грозить, если об этом узнает мой брат?

— От заключения в темнице до мучительной смерти, — я пожал плечами. — Но что с того? Это мой выбор и я бы поступил так же, если бы его поставили передо мной вновь. Я прав. Это главное.

Тем более, что в крайнем случае я просто покину клан. Телепортацию более-менее освоил, а пространственный якорь сорву за пару секунд.

— Действительно, ты безумец. Единственное, что может сыграть на руку — это характер Мстислава. Он не пойдёт жаловаться к отцу. Но вот Тигран… Я поговорю с ним. Но ты больше не должен даже появляться рядом со Мстиславом. От этого зависит твоя судьба и моя репутация. Понял меня? — спросил он с нажимом.

Я усмехнулся.

— Мне он и даром не сдался. Если он не будет насиловать всё, что движется или пытаться меня убить, — хотя тут я лукавил.

Таким как Мстислав место в сырой земле. И если у меня будет возможность прикопать его по-тихому, я ею воспользуюсь.

— Не будет, — железно заявил Ратибор. — Мой брат узнает, что его сучёныш творит. Насилие над аристократкой — это худшее, что он мог сотворить. Пусть его не накажут изгнанием и лишением статуса, но о сладкой жизни ему придётся забыть, — он покачал головой. — Он с самого рождения был таким…

И замолк, подбирая слова.

Но тут добавил я:

— Бесчувственным.

— Скорее — безэмоциональным. Он чувствует боль — но ему плевать, он добивается успехов — но не радуется им, — Ратибор едва поморщился, словно вспомнив что-то неприятное. — Он никогда не смеялся, никогда не плакал, никогда не жалел других. Даже младенцем он никогда не кричал. Словно что-то вырезали из его души, ещё до его рождения.

Он тут же нахмурился и добавил:

— Но я рассказал тебе это не для того, чтобы ты ходил и шептался об этом по углам. Думаю, это понятно.

— Вполне.

— Просто ты должен понять, что этот парень болен. Вот и всё. Его братья, пусть менее талантливы в магии, зато вполне себе адекватные люди. Не стоит складывать своё впечатление о роде Яровых, только по одному Мстиславу.

— Я не обобщаю. Можете быть спокойны.

— Рад, что мы с тобой мыслим в одном ключе. А теперь, давай-ка полезай вон на тот турник. У тебя на сегодня ещё много работы!

И начались тренировки на полную.

Разумеется, без маны.

Но так оно даже лучше.

Конечно, с использованием формы зверя процесс пошёл бы в несколько раз быстрее. Но тренировки обычного человеческого тела — это почти забытый мной вид труда.

На площадке мы провозились до самой темноты.

Подтягивания, приседания, отжимания. Снова бег, но на этот раз с препятствиями. Потом спринт.

Из меня выжали всё, что могли.

И под конец лёгкий спарринг с Ратибором, в простом рукопашном бою. Без маны. Не маг против мага, а человек против человека.

Нам принесли боксёрские перчатки и мы несколько раундов мутузили друг друга хлёсткими ударами. Закончили почти ничьей.

— Ты где научился так двигаться⁈ — удивлённо спросил Ратибор, потирая ушибленную челюсть, в которую прилетел мой меткий боковой.

— Детишки простолюдинов научили, — бросил я, снимая перчатки. Хоть я и был вымотан, почти до предела, но бой дал достойный.

После тренировки, мы обсудили организационные вопросы: куда и во-сколько приходить, после чего я вернулся в свой гостевой дом.

Там уже ожидала свежая пища.

Горячий суп с лапшой. Сочные сосиски с картофельным пюре, в которое не пожалели масла. Несколько чесночных гренок с травами. На десерт сладкий пудинг со взбитыми сливками.

Было очень вкусно.

Но я перемолол это всё за несколько минут, почти не наслаждаясь процессом. Я был очень голоден и хотел выспаться.

После ужина хорошенько отмылся в душе и лёг спать.

Однако сон мой продлился недолго.

Потому что мне предстояло выгулять внутреннего зверя.

За несколько часов сна я полностью восстановился. На улице всё ещё была ночь.

Первым делом, перед выходом, я вскрыл браслет на моей руке — пространственный якорь.

Он был примитивен. Короткий элемент питания. Написанная магическими знаками формула, с техникой пространственного удержания. И плохо спрятанная система защиты от вскрытия.

Я принял частичную звериную форму. Выпустил из пальца коготь и рассёк нить подачи энергии с внутренней стороны браслета.

Он тут же перестал работать. Я без проблем снял его, присматриваясь к реакции: вдруг подаст сигнал тревоги?

Но нет. Браслет остался неактивен. Тогда я вернул его на руку и, приоткрыв окно, бесшумной тенью выбрался на улицу.

Через выход было идти рискованно. Поблизости от домика стояли фонарные столбы, так что любой патрульный мог увидеть мою фигуру.

Лес был рядом. Но перед забегом, нужно было обнаружить сигнальную систему периметра усадьбы. В таком поместье не могло не быть никакой оповещающей системы.

Убедившись, что за мной никто не следит, я осторожно двинулся к лесу. Смотрел в каждую точку, куда делал шаг. Чем ближе к деревьям, тем бдительнее.

Но сигналка нашлась не на опушке. А уже в самом лесу, чуть дальше. Так, ненавязчиво, создатели сигналки её замаскировали от невнимательных беглецов и диверсантов.

Ведь подсознательно любой человек будет присматриваться именно к опушке, как к границе между двумя мирами: миром человека и миром природы. А значит и искать подвох там.

Я заметил сигналку благодаря усиленному звериному слуху. Она издавала тонкий, едва заметный звук на высоких частотах. Хотя проходила под землёй. Наверняка магическая нить.

Раскапывать её я не стал, а просто телепортировался за неё.

Тишина. Звук сигналки остался ровным, а значит она меня не засекла.

Успех!

Я выпустил на волю свою звериную форму мантикоры. Наконец-то! Теперь можно прокачать тело по настоящему.

Мои руки до локтей покрылись багровой шерстью. Когти удлинились, а зубы стали клыками. Зрение изменилось, позволяя видеть ночной лес как