Изгой Проклятого Клана - Владимир Пламенев

Ратибор говорил, что в важных участках усадьбы: внутреннем дворе, саду и самом особняке стоит система распознавания магии. И никому, кроме членов рода Яровых, использовать её там нельзя.

А ведь Ратибор просил меня не рисковать…

К чёрту, я и без маны догоню эту шкодливую ящерицу!

Я погасил ману и ринулся в сад. Благо что людей там почти не было. Только бродил один гвардеец.

Саламандра скрылась за поворотом высокой живой изгороди. Я следом.

За поворотом нашлась длинная дорожка, вдоль которой стояли каменные скамьи.

На одной из них сидела миниатюрная старушка, одетая в неприметное серое платье, а голову покрывал платок. Мимо такой пройдёшь и не заметишь.

У её ног саламандра и остановилась, ехидно приоткрыв пасть. В которой и был кулон теней.

— Молодой человек, составите компанию старой женщине? — мягким голосом спросила старушка с добродушным видом. — Я жду свою внучку. Но не хочу сидеть в одиночестве, — и мило улыбнулась.

Божий одуванчик.

Ага, конечно.

Взгляд у неё был другой. Цепкий. Внимательный. Взгляд наблюдательной вороны.

— Я бы дал вам не больше тридцати пяти, — улыбнулся и я, медленно подходя к лавке. И стараясь не смотреть на саламандру. Потому старушка бы это точно заметила

Она рассмеялась. Но глаза оставались бдительны.

— Ну и льстец же Вы! Недавно в усадьбе, не так ли?

— Именно, — я замедлил шаг. Саламандра не двигалась с места.

И тут раздался крик:

— Северский! — из-за живой изгороди, над которой я возвышался наголову, на меня смотрел недовольный Степан. Гвардеец, который должен решать мои организационные вопросы, сейчас и был в патруле. Старушку он не видел. — Какого хрена ты забыл в графском саду⁈ Немедленно убирайся отсюда!

Насупившись, он поспешил ко мне.

— Ох, и шумный же он, — тихо сказала старушка.

Саламандра сорвалась с места. Она моментально взобралась на спинку скамьи.

— Северский! — Степан вышел из-за живой изгороди. Но стоило ему увидеть старушку, как его гневная физиономия стала растерянной. Он спешно поклонился ей. — Простите, Ваше Сиятельство! Я не знал, что вы тут!

Сиятельство? Она что, из семьи графа — главы клана⁈

Старушка хихикнула.

Чёртова саламандра переползла ей на плечо, открыв пасть с кулоном убийцы. Старушка взяла его.

Присмотрелась. Её лицо резко изменилось.

Она подняла на меня холодный взгляд и сказала:

— Этот кулон я подарила своему внучку.

Глава 12

Внучок⁈

Спокойно.

Я не дал волю эмоциям. Хоть в моменте моё лицо чуть не выдало кривую гримасу.

— Оставь нас, Стёпа, — сказала старушка.

Степан, отбивая очередной поклон, ушёл почти бегом. Судя по его поведению, у этой старушки своеобразная репутация.

Мы с ней пристально смотрели друг на друга.

Я что, убил кого-то из графской семьи?

Нет. Бред.

Бред же?

— Ну что же Вы стоите, молодой человек? Присаживайтесь, — внезапно она вновь улыбнулась и похлопала по скамейке рядом с собой. — В летнюю жару камень очень приятно остужает. К тому же, нам есть о чём побеседовать.

— Например? — я не сдвинулся с места. Эта игра мне не нравилась. Пусть в интригах я знал толк, но сейчас ситуация была слишком невыгодна. У меня не было победных вариантов.

— Хоть об этом, — старушка с улыбкой подняла кулон теней. — Я с превеликим интересом выслушаю, откуда он взялся у Вас.

— Добыл, — прямо сказал я.

— Как расплывчато, молодой человек, — старушка покачала головой. — Воины под этим словом понимают военные трофеи; воры — украденное; шахтёры — выгрызанный из тверди земной камень. Что из этого применимо к Вам?

Я быстро соображал.

Убийца не был похож ни на одного Ярового, которого я видел. Тем более, он никак не мог быть внуком этой старушки. Слишком возрастно он выглядел. Ему было лет за сорок!

Нет. Значит либо она перепутала, либо…

Этот артефакт убийце выдали. Например, заказчик.

И тогда всё сходилось.

— Это оплата, Ваше Сиятельство, — ответил я спокойно.

— За что же?

За провал в моём убийстве.

Я усмехнулся.

— Боюсь, я не могу рассказать вам секрет. Иначе пострадает мой бизнес.

Она разочарованно вздохнула. Точнее — сделала вид. Её настоящие эмоции были совершенно другими.

В глазах старушки я видел прагматизм и ледяную выдержку. Этого она скрыть от меня не могла.

— Коль так, значит, внук совершенно не ценит мой подарок, — она покачала головой. — Иначе как объяснить, что моя милая саламандра Лариса, нашла одну из моих семейных безделушек у Вас? Ах, этот негодник — мой внук — всё же разобьёт когда-нибудь мне сердце.

Она притворно смахнула несуществующую слезинку. И засунула кулон в раскрытую пасть саламандры, приговаривая:

— Лариса, верни кулон молодому человеку. Теперь это по праву его вещь.

— Не стоит, — сказал я. — Семейные вещи не идут в оплату, так что я отказываюсь.

— Ох, как благородно! — старушка схватилась за сердце. — Видишь, Лариса? Ещё остались в этом мире аристократы, благородные не только на словах, но и на деле, — саламандра Лариса издала несколько смешливых звуков. — Впрочем, этот молодой человек только оправдывает свою репутацию.

— Руслан Северский, — представился я.

— Ах да, мы же с Вами не знакомы! Простите старую женщину. Память совсем меня подводит. Сейчас ведь почти никто не знает имени Инны Михайловны Яровой — матери графа Ярового и Первого Воеводы клана, — ехидно сказала она. — Зато я знаю о Вас, сударь. Особенно о вашем достойнейшем поведении на инициации.

Вот тут она говорила искренне.

Инна продолжала:

— Кто-то должен был приструнить Мстислава — этого холодного мальчишку. И я рада, вы сделали это, не совершив ничего непоправимого. А ещё… — её глаза сверкнули. — Я знаю что вы спасли мою внучку — Лизоньку. Последнюю кровиночку моего погибшего старшего сына. Пожалуй, за неё я признательна вам ещё больше.

Внучку? Лизу?

Её отец — Григорий Яровой…

В голове сложилась картинка. Воспоминания Руслана наслоились на мои.

Она дочь бывшего главы клана. Его тоже звали Григорий.

Вот, почему Тигран не хотел видеть меня рядом с ней.

И вот, почему когда она смотрела на меня, в её глазах трепыхался ужас.

Ведь я был сыном того, кого винили в смерти Григория Ярового.

Не самая приятная ассоциация для молодой девушки.

— Это был мой долг, — серьёзно сказал я.

— Радует, что Вы