Непристойное предложение - Патриция Кэбот

― И ты бы ей перед самой церемонией поставила фингал? Ну уж нет!

― Ничего бы я ей не сделала, ― настаивала Пэйтон. ― Я просто хотела с ней поговорить…

― Конечно, ― откликнулась Джорджиана и отвернулась обратно к алтарю. ― Викарий на нас смотрит. Тише! Не забывай, мы в доме Господнем, поэтому постарайся не богохульствовать.

Пэйтон огорченно замолкла. Дом Господень. «Боже, ты слышишь меня? ― она возвела глаза к балкам потолка. ― Я лишь хотела сказать, что премного тебе благодарна. Да ладно, право же! Что может быть хуже, чем сидеть здесь и смотреть, как Дрейк женится на этой мегере?! Ей-богу, не знаю, чем я заслужила такую милость, но все равно благодарю за оказанную честь».

Понял ли Бог ее сарказм? Этого Пэйтон не знала. Но покамест иного он от нее не дождется.

В этот миг церковный орган вдруг захрипел. Пэйтон, вздрогнув, оторвалась от созерцания потолка и случайно встретилась глазами с Дрейком.

И застыла, попав под его завораживающий взгляд. Его глаза, цвета ― как она часто думала ― льда, впились в ее лицо. Сила этих, казавшихся неестственно яркими на смуглом лице, очей лишала ее присутствия духа. «Чего он хочет? ― промелькнула вялая мысль в той части сознания, что не отказалась служить Пэйтон в тот миг, когда их взгляды встретились. ― Почему он так смотрит на меня? Он получил мою записку? Это из-за нее? А если он ее получил, то почему все еще намеревается довести до конца затею со свадьбой?»

Пэйтон изучала лицо Дрейка, но не смогла отыскать в нем ни единого намека на причину этого таинственного пристального взгляда. Не исключено, промелькнула унылая мысль, что таким образом он прощается с ней. Прощается навсегда.

А потом все присутствующие стали вставать. И Пэйтон единственный раз в жизни первой разрушила зрительную связь между собой и Дрейком и отвернулась. Теперь, оглянувшись на проход, девушка заметила, что с тех пор, как она проскользнула на свое место, кто-то успел расстелить в нефе ковровую дорожку из белого крепа — по ней невеста пойдет к алтарю. В конце этой дорожки стоял отец Пэйтон. Сияя от гордости, он пребывал в блаженном неведении относительно тайных мук, что переживала его дочь. На его руку опиралась великолепная мисс Уитби, в кремовых кружевах. Ее лицо скрывала длинная фата.

Сидевшая рядом с Пэйтон Джорджиана потянула ее за рукав.

— Вствай, — прошептала она, наклонившись к девушке.

Та покорно поднялась с места.

Джорджиана внимательно посмотрела на стоявшую рядом золовку. Она и в самом деле очень беспокоилась о Пэйтон. Та явно навоображала себе, что влюбилась в капитана Дрейка или сэра Коннора, как им следовало его теперь называть. «Не очень-то приятно, ― подумала Джорджиана, ― смотреть, как твой любимый женится на другой». Сама Джорджиана этого бы не вынесла. Пожалуй, если бы Росс решил жениться на ком-то, кроме нее, она бы повалилась на пол посреди церкви и любым способом заставила бы остановить церемонию. То, что Пэйтон на это не решилась, поразило Джорджиану до глубины души.

Органист заиграл свадебный марш. Сэр Генри Диксон и мисс Уитби, не торопясь, направились к алтарю.

Джорджиана мельком взглянула на капитана Дрейка: интересно, как он держится? Право, для мужчины, что вот-вот женится на столь прекрасной молодой леди, он выглядел далеко не блестяще. От неё, разумеется, не ускользнуло то, как он смотрел на Пэйтон большую часть времени, пока золовка сидела тут перед ним. Джорджиана причисляла себя к женщинам весьма и весьма приземленным, не склонным к выдумкам, но поймала себя на мысли, что в выражении лица капитана Дрейка, когда тот смотрел на ее юную родственницу, бесспорно, что-то было. Нечто весьма похожее… на тоску.

О, да, Джорджиана понимала ― это глупо. Все-таки капитан Дрейк… Тьфу ты! Сэр Коннор был более чем на десять лет старше и в сто раз искушеннее Пэйтон. Маловероятно, чтобы такой мужчина влюбился в девчонку, которую до недавнего времени он, по всей вероятности, и в платье — то ни разу не видел.

И все же в выражении его лица что-то было. Это что-то исчезло в тот миг, когда Пэйтон подняла на него глаза. Лицо капитана Дрейка опять превратилось в непроницаемую каменную маску: завеса над входом в его внутренний мир опустилась. Но Джорджиана все же успела заметить… и впервые осмелилась предположить, что может быть… всего лишь возможно… кое-какие чувства ее золовки небезответны.

Однако, теперь слишком поздно. Поскольку в церкви уже появилась невеста.

А она была прекрасна, эта мисс Уитби, в наряде, что выбрала для нее Джорджиана. Возмутительно низкий вырез подвенечного платья эта женщина, как с неодобрением заметила Джорджиана, не стала прикрывать кружевной вставкой, оставив декольте постыдно открытым.

«Ничего удивительного, ― подумала Джорджиана. ― Это же Бекки Уитби. Обычное дело». Она не могла понять, как той вообще удалось заманить в свою постель такого мужчину, как капитан Дрейк. И полагала, что ей следует винить в этом только саму себя. Джорджиане ни в коем случае не следовало пускать в свой дом эту тихоню. Пэйтон же вечно подбирала и выхаживала раненых животных и птиц. Мисс Уитби сперва представлялась им одной из таких птиц ― эдакой голубкой с перебитым крылом. Джорджиана не замечала, как та вульгарна, до тех пор, пока не стало слишком поздно, а капитан Дрейк уже объявил о своем намерении жениться на этой женщине.

Бедная Пэйтон. Пока в их доме жила эта красотка, у золовки не было никаких шансов. Ладно, это станет для нее хорошим уроком: сирены обитают повсюду, а не только в море на скалах.

Джорджи с тревогой поглядела на Пэйтон, когда сэр Генри передал мисс Уитби капитану Дрейку и отошел в сторону, чтобы занять свое место на скамье рядом с леди Биссон, сидевшей через проход от них. Но Пэйтон не шелохнулась. На ее лице едва ли дрогнул хоть один мускул. Когда капитан Дрейк и его невеста повернулись к викарию, она, подобно остальной пастве, спокойно уселась на место и положила руки на колени, даже не стиснув пальцы в кулачки. А ведь этого вполне можно было ожидать от столь темпераментной девушки. Джорджиана даже не заметила ни единой слезинки на гладких, загорелых щеках Пэйтнон.

«Она плачет в душе», ― подумала Джорджиана и почувствовала такую жалость к своей юной золовке, что протянула руку и крепко сжала ладонь девушки.

Пэйтон повернула голову, но лишь за тем, чтобы удивиться: зачем невестка взяла ее за руку? «Отчего, ― изумилась она, ― Джорджиана так любезна со смной?» Не важно. В тот самый миг, когда она увидела, как солнечный свет, проникая через круглое витражное окно над головой священника, касается рыжих волос мисс Уитби, а те словно пламенеют под вуалью, Пэйтон уже точно знала, что именно она должна сделать. В конце концов, как там говорят?