Хождение по углям - Аполлинария Михайлова

том, кто же все-таки действительно является в этом мире самым настоящим монстром, чудовищем. А убитого упыря ей было жалко — лучше бы гулял дальше, да братца своего живого кошмарил. Авось бы и добрался до него когда-нибудь. Вот уж его Анаис жалко не было нисколечки.

Отвлечься от тягостных мыслей ей помогли деревенские девушки. Сами они всегда собирались кучкой в одном месте и о чем-то своем беседовали, пока работой не были заняты. И все время хихикали. Анаис, проходя мимо них, думала о том, насколько с ними, наверное, скучно о чем-либо разговаривать. Сидят там себе, сплетничают, болтают о мальчиках, замужестве и детях. А вот с юношами-то интереснее разговаривать уж точно…

Но, оказалось, что права она была лишь наполовину. Да, девушкам ее возраста было больше не о чем разговаривать, кроме как о местных новостях, щипающих их за задницы мальчишках и о работе. Но они также с удовольствием слушали Анькины истории, искренне удивлялись и активно их обсуждали. С умом и житейской мудростью.

Кроме того Анаис полагала, что ее ровесницы очень завистливые и ревнивые особы и, если она расскажет о том, что она умеет, то ее засмеют и обидят за весьма специфичный род деятельности. Да и ей было, по-своему, неловко перед ними. Они ведь такие мастерицы и по кашеварству, и по вышиванию, и по уходу за младшими братьями и сестрами. Анаис же всего этого не умеет.

Тут она ошиблась полностью. Как только Анаис пришла в их компанию, Чернавка сразу же представила ее:

— А вот и самая храбрая и сильная девчонка в нашей деревне, Анька! Она столько всего умеет, Вы даже представить себе не можете. Она мне зимой очень сильно помогала с дровами. Покажи им чего-нибудь из своих фокусов, Анькаа!

Анаис, смущаясь и краснея, сделала сальто, а затем довольно резво выстрелила из лука в конька на крыше княжеского дома. Девушки заахали, бодро похлопали в ладоши и с огромным восхищением в глазах попросили ее еще что-нибудь показать. И Анаис показывала и показывала, а девушки диву давались, щедро раздавая ей комплименты один за другим.

Однажды Чернавка даже уговорила Анаис поучить ее драться на палках. Взяв “оружие” в руки Чернавка с весьма боевым настроем, не рассчитав силы, неуклюже ударила палкой подругу по голове так, что она упала без сознания и ходила неделю с огромной шишкой. Позже Чернавка долго пыталась извиниться перед Анаис и снова уговаривала ее вернуться к занятиям. Девушка была непреклонна и сказала Чернавке, что уж кому-кому, а ей никаких занятий не нужно. Ей только дай что-то тяжеловесное в руки, и Чернавка кого угодно прикончит.

Так и влилась свободно Анаис в новую для себя компанию. Обрела новых друзей.

* * *

Рассказав своим новым подружкам про неприятности в личной жизни, Анаис мигом получила от них свои сожаления. Дуляшка, служанка Анатрога, несмотря на то, что была немного старше девушек, периодически приходила в их компанию и делилась сплетнями прямиком с княжеского дома; услышав Анькины любовные стенания, она заохала и возмутилась:

— Отказаться от княжеской племянницы! И как нестыдно?! Такая завидная девица!

— Дуляшка, ты всегда так смущаешь, — грустно произнесла Анаис, покраснев. — Спасибо Вам, девчонки, за поддержку!

— А у тебя, Чернавка, как на любовном фронте? — нетерпеливо полюбопытствовала худосочная Мила, дергавшая себя за тоненькую длинную косичку.

— Авис уже несколько месяцев ходит в приходскую школу, — улыбнулась Чернавка. — Очень нравится диаконам, говорят, он очень сообразительный и толковый.

— Приходская школа? — переспросила Дулька. — Это которая в Жизнеграде находится?

— Именно там, — подтвердила Чернавка. — Он избавился от всяких предрассудков. Раньше он смеялся и обижал меня из-за того, что у меня папаша — не стольчанец. А недавно он так учтиво передо мной извинился. И вообще такой стал вежливый. Совсем изменился.

— Авис изменился?! — Анаис с нескрываемым скепсисом усмехнулась, скрестив руки на груди. — Вот уж не поверю!

— Да, изменился, Анькаа, — гордо и уверенно ответила Чернавка. — Возразишь?

— Возражу, — так же уверенно ответила Анаис. — Он как-то ляпнул, что все беды в мире от баб. Так я ему врезала так, что он долго скулил, как пес.

Девочки, как обычно, захихикали, а Чернавка смутилась еще больше, затем все же сдержанно улыбнулась и ответила оппонентке:

— Ну вот видишь, какой у тебя, Анькаа, лечебный кулак. Любого исправит.

* * *

— Гостила я как-то будучи совсем мелкой девицей у своего дядюшки Матеуша… — начала свой рассказ Анаис, обращаясь к новым слушательницам.

— Да сколько у тебя этих дядюшек? — перебила Олеся, русоволосая невзрачная девушка.

— …графа дарихского. Тех, которых я знаю — двое, — ответила Анаис, пожав плечами.

— Не перебивай, Олеська, — грозно пропищала Мила, подергав себя за косу еще сильнее. — Анька нам опять что-то интересное рассказать хочет.

— Так вот, — продолжила Анаис, повысив голос. — Гостила я как-то у своего дядюшки Матеуша, графа дарихского. Граф этот статный, высокий, бледный мужчина с длинными волосами цвета вороньего крыла и длинным породистым носом. И он всегда был очень спокойный и непоколебимый. Сидели мы как-то за столом в трапезной, граф велел потчевать нас вкусной жареной свиньей в яблоках. Во время ужина вбегает его слуга и объявляет о том, что враг, князь карифский, стремительно приближается к его землям в надежде отвоевать их. Дядюшка Матеуш спокойно и весьма неспешно встал и, вытирая уголки рта от жира, взял свой длинный двуручный эспадон и вышел из-за стола, сказав нам: “Обождите, господа, не продолжайте без меня трапезу”. Сидели мы в страхе и ожидании так один или два часа, слушая стоны и жуткие крики снаружи. Когда они стихли, в трапезную зашел граф Матеуш, водрузил на кол голову князя карифского напротив обеденного стола, а затем сел за стол и, как ни в чем ни бывало, продолжил трапезу. Возвращаясь к себе домой, я вынуждена была лицезреть головы поверженных воинов на колах по всей Дарихе.

— Интересный у тебя дядюшка, Анька, — кокетливо улыбнулась Мила, погладив себя за косу. — Быть может, познакомишь нас?

— Вряд ли это возможно, — усмехнулась Анаис, не ожидавшая такой реакции на ее историю. — Он живет в Рабаа ис Та’андте. Довольно далековато от Вас.

— Раба… Что? — переспросила Чернавка.

— Рабаа…ис…Та…андт, — четче произнесла Аня.

— Рабаа… — задумалась Мила, а затем ее осенило, наконец. — А! Рабастан!

— Рабастан? — недоуменно переспросила Анаис. — Почему?

— Ну, — Мила нервно стала дергать свою несчастную косу, — Тынгрыстан, Сарматыстан, Рабастан — все наши враги.

— Рабаа ис Та’андт — Ваш враг?! — не на шутку удивилась Анаис и ухмыльнулась.

— А чего, они на нас постоянно покушаются и завидуют нашим лесам! — гордо произнесла Олеся.

— Не знаю,