ЧК за работой - Георгий Агабеков

– Да, у нас платят хорошее жалованье,- сказал я.

– Какое там жалованье! Да разрешили бы мне заготавливать хлопок или шерсть для советской власти, так я бы сам платил жалованье государству. Кто же из вас служащих живет на жалованье? А впрочем, вы хорошо знаете персидские порядки,- сказал он, сделав новый глоток коньяку.

Я заинтересовался и стал расспрашивать его о местных торговых делах.

– Я знаю, кто чем занимается, начиная с Сабзевара Мешеда. Вот хотя бы купец Алиев. Он продал хлопковому комитету голые стены под видом завода за 40 000 туманов. А как все дело было устроено? Заместитель председателя хлопкопрома получил 10 000 туман взятки, остальные 30 000 Алиеву. А шерсть? Знаете, как загоняют шерсть? Эксперт по шерсти у большевиков, Александров, одновременно состоит в кампании с поставщиком шерсти Комаровым. Ну, конечно, Комарову платят высшие цены, а шерсть сдается какая угодно. Ведь приемщик Александров там заинтересован. Он в прошлом году заработал 60 000 туман. Теперь о сахаре и нефти,- продолжал мой спутник,- тут уже система монополии. Все синдикаты продают свои товары только двум купцам в Мешеде, а те уже устанавливают на рынке цены, какие хотят. А за предоставленную им монополию представители синдиката получают свои проценты. А, кроме того, зарабатывают на таре, на утечке, подмочке… Это же тысячи и тысячи, а вы говорите о жалованье. Кто из вас смотрит на жалованье? Да, вот на какой работе можно стать богачом,- мечтательно закончил он.

Мой спутник переменил тему разговора. Рассказывая о себе, сообщил, что он – большой неудачник в жизни. Занялся торговлей и прогорел. Поступил чиновником на работу, но, к несчастью, повстанцы напали на почтовую станцию и разграбили ее. Он поступил учителем в школу, которая закрылась за отсутствием средств. Теперь он едет в Мешед в надежде подыскать подходящее занятие.

Мы проезжали Нишабур55. На несколько минут задержали машину у могилы персидского поэта Омар Хайяма, который в своих четверостишиях так прекрасно

воспел вино… Вся могила была обвита виноградными лозами. Мой спутник оказался большим почитателем и знатоком Омар Хайяма и почти всю дорогу декламировал его стихи.

Наконец машина взяла последнюю высоту перед Мешедом. Вдали в долине показался город, над которым возвышались бирюзовые с золотом купола мечети святого имама Ризы57.

– Вот одна из главнейших святынь мусульман-шиитов,- начал объяснять мой спутник, указывая на мечеть,- ежегодно из разных концов Персии и Афганистана стекаются на могилу имама Ризы сотни тысяч верующих. Существует институт вербовщиков и проводников паломников, которые ведут целые деревни пешком в Мешед к могиле святого. И знаете, как они рекламируют себя,- рассказывал он, смеясь.- "Правоверные мусульмане! Следуйте в паломничество только за мной. Я пользуюсь покровительством святого имама, дающего жизнь. В прошлом году я вел десяток караванов, и из каждых ста паломников погибли только сорок. Остальных 60 я благополучно привел обратно к их домам. Следуйте только за мной!". Это лучшая рекомендация для проводника вернуть 60 из 100 паломников живыми. Обычно погибают от голода и усталости больше половины.

– А зачем же, будучи голодными и бедными, они отправляются в далекое путешествие?- спросил я.

– Наоборот, поломники выезжают из своих деревень с накопленными годами деньгами и провиантом. Но припасов хватает лишь до Мешеда, а деньги быстро переходят в карманы служителей мечети. И вот верующие, без денег и без пищи, должны 15- 20 дней идти пешком до своего местечка. В пути от слабости они мрут как мухи. В то время как муллы58 при святом ежегодно зарабатывают до миллиона туман от этих несчастных,- рассказывал со злобой мой перс.- И странный – этот святой. Он не пьет, не ест и в карты не играет, и, несмотря на это, миллиона туманов ему не хватает. Мечеть вечно находится в долгах. А почему? Потому что могилу святого обслуживают 3000 бездельников, получающих огромные оклады, и еще больше верующих.

– А вы слышали, что Риза-шаха59 называют неверующим-бехаистом?60 – продолжал он немного спустя.- А знаете почему? Потому, что он решил положить предел этому безобразному грабежу. Недавно он был в Мешхеде и приказал уволить 2000 человек, обслуживающих мечеть, чтобы сократить расходы. Вот эти уволенные, лишенные благ, и распространяют слух, что Риза-шах – бехаист.

Мы уже спустились в долину. Машина мчалась по прекрасной шоссейной дороге, проложенной англичанами во времена их пребывания в Средней Азии.

– Если будете осматривать мечеть, то обратите внимание, что два купола построены недавно. Старые купола были разрушены русскими войсками, бывшими до революции хозяевами Хорасана61. Два перса, совершившие преступление против русских властей, скрылись в мечети имама Ризы и сели в "бест"62. Командовавший русскими войсками полковник потребовал у персидских властей их выдачи, но последние не могли исполнить требования полковника, ибо по шариату63 всякий, находящийся в мечети, считается неприкосновенным, полковник, взбешенный отказом, приказал артиллерии крыть огонь по мечети и разрушил два купола. Вслед за этим в мечеть ворвались казаки, захватили преступников и заодно разграбили большинство драгоценностей мечети. После революции в России народ стал говорить, что это Бог наказал русских за то, что они осквернили святую мечеть имама Ризы.

Мы подъехали к советскому консульству, расположенному вне городских стен. Я поблагодарил своего словоохотливого компаньона и, пообещав вновь встреться, свернул машину в консульство.

Генеральный консул Кржеминский угощал меня чаем в своем кабинете. Это среднего роста 45-летний мужчина, преждевременно постаревшим лицом, начисто бритый, что еще более выделяло морщины. Его темно-серые глаза и все его манеры говорили о его мягкости и культурности. Он говорил приятным, убедительным голосом с легким польским акцентом. В то время как я пил и ел, Кржеминский с пустой чашкой в руках взволнованно бегал по комнате.

Ведь поймите, товарищ Агабеков, ну, черт с ним, что он с каждой почтой пишет про меня всякие гадости в Москву и Асхабад, но ведь помимо этого он мне просто жить не дает здесь. Этот ваш Браун лично ходит за мной по пятам. Он допрашивает консульских слуг, наконец, ловит всех моих посетителей и допытывает, о чем я с ними беседовал. Ведь это же компрометирует и меня, и всю мою работу,- чуть не со слезами рассказывал консул.- А когда я прошу его прекратить эти безобразия, он становится в позу и, не стесняясь ничьим присутствием, говорит: "Я – Браун, член партии с 1903 года и резидент ГПУ в Мешеде, так что я имею право и обязан контролировать действия всех советских граждан за границей, в том числе и консула". Ну, что вы поделаете с таким человеком? – обратился ко мне Кржеминский.