Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

детей бывают вши. Сало душит вшей. Я взяла его сюда, думая, что, возможно, тебя получится спасти. Теперь оно может, по крайней мере, облегчить зуд.

— Не прикасайся к ним! — предупредил я её, однако у неё была специальная ложечка на длинной ручке.

На спине у меня было много гнойников, и вот она заставила меня повернуться спиной к огню и снять рубашку. Рубашка меня удивила. Она была не рваная и приличная. Когда они успели её на меня надеть?

— Сиди тихонько, — сказала Кеттрикен и начала смазывать каждую язвочку. Сало было жирное, гусиное или медвежье, смешанное с какими-то ароматными травами. Мята. Мята отгоняет многих вредителей. С каждым прикосновением зуд утихал. Работая над моей спиной, она вполголоса говорила:

— Я хочу уйти с тобой. Правда, хочу. Но нужно ещё позаботиться о Пчелке. И ещё один внук на подходе. Эллиана надеется, что это девочка, но я буду рада любому ребёнку. Подумай только, Фитц! Если будет девочка, она станет нарческой и поможет укрепить мир с Внешними островами. А Горное королевство официально примет Интегрити в качестве Жертвенного и их герцога. Поэтому я поеду туда — чтобы облегчить смену власти, — она перевела дыхание и продолжила. — Помнишь, как мы впервые встретились в Горах? Как я пыталась отравить тебя, считая, что ты приехал убить моего брата?

— Я помню, — что-то теплое упало на моё голое плечо. Слеза. — Ты плачешь, сожалея, что в тот раз не преуспела? — спросил её я и преуспел в том, чтобы выжать из неё смех сквозь всхлипывание.

— О, Фитц, наши поступки изменили этот мир. Я так хочу уйти с тобой.

Я никогда не рассматривал такую идею.

— По пути сюда… Я задержался в Скилл-колонне. Не знаю, сколько я в ней пробыл. И ничего не помню, но Ночной Волк утверждает, что там со мной говорил Верити. Он сказал, что мне придется попрощаться со своим ребёнком и довериться другим, которые смогут вырастить её. Так же, как пришлось ему.

— О, — это было все, что она вымолвила в ответ. Но, помолчав, добавила: — Обещаю. Я приму её как свою собственную дочь. Мне всегда хотелось иметь дочь.

Её предложение ошеломило меня.

— Но я уже попросил Шута об этом. Хотя мне трудно представить его в роли отца.

Она издала веселый смешок.

— Это правда. Полагаю, он примет свое собственное решение на этот счет. Меня удивляет, что он до сих пор этого не сделал, — затем она наклонилась вперед и бесстрашно поцеловала меня в щеку. — На случай если это моя последняя возможность, — объяснила она. — Завтра я возьму с собой Спарк, и мы отправимся навестить Дракона Верити. Постарайся не уходить, пока я не вернусь.

Я кивнул. С хрустом в коленях она поднялась и удалилась, а я слушал шелест её юбок. Затем я наклонился вперед и осторожно вложил её поцелуй в волка. Я знал, что на самом деле поцелуй принадлежал ему.

— Хорошо бы уже все закончить, — сказал я Шуту, наглаживая грубую каменную шерсть волка. Он все ещё не обрел цвет. Мех на хвосте, на мой взгляд, был каким-то комковатым. Надо было ещё поработать над глазами и оскаленными зубами. Над сухожилиями на задних лапах. Я закрыл глаза. Хватит уже выискивать недостатки.

Было относительно тихо. Сгустилась тьма, прохлада горных ночей опускалась на лагерь. Шатер помогал, но полностью от холода не защищал. Я сидел лицом к открытой части, спиной опираясь на моего волка. Чувствовал, будто я теперь всегда должен касаться его. Так надежнее.

Шут сидел на земле рядом со мной, обняв колени, и пил чай. Он аккуратно поставил чашку.

— Ты же не думал, что тебе и вправду позволят умереть в одиночестве, не так ли? — он взмахнул длинной узкой ладонью, указывая на лагерь, разбитый в карьере: огни костров и множество палаток, слегка колышущихся от ночного ветерка. На границе с лесом кто-то следил за привязанными лошадьми. Сколько тут людей? Я понятия не имел. Больше тридцати. Сегодня новые прибыли. Все собрались, чтобы посмотреть, как я умру.

Дьютифул прибыл вместе со своей группой Скилла. Также пришли Интегрити и Проспер, не внявшие протестам своей матери. Шун хотела прийти, но не смогла перебороть сильный страх перед Скилл-колоннами. Зато Нед уговорил провести его через колонну и теперь лежал в палатке с головокружением и тошнотой. Он даже заявил, что лучше поедет обратно верхом через Горное королевство, чем снова бросит вызов Скилл-колонне. Интегрити идея понравилась, и он даже предложил ехать вместе, «раз уж мне в скором времени все равно предстоит отправиться в это Горное королевство». Дьютифул засомневался в этой идее, и все они ждали, когда Кеттрикен вернется от Дракона Верити, чтобы всё обсудить с ней. Я чувствовал нетерпение Дьютифула — ведь у него жена на сносях. Ему следует быть с ней, и нечего смотреть, как я умираю. Ранее я пообещал ему:

— Я уйду в волка так скоро, как только смогу. А сейчас тебе лучше просто отправиться домой. Тебе здесь нечего делать. Так будь же с любимой женщиной, пока можешь.

Он выглядел удрученным, но все равно не ушел.

Мне не хотелось во все это вникать. Тело моё стало напоминать мне хлипкий шалаш на краю морского утёса. Я продолжал принимать пищу, но в ней больше не было удовольствия. Десны кровоточили, в носу — постоянная засохшая кровяная корка. И зуд — везде, внутри и снаружи, особенно когда прорывались новые гнойники. Ужасно першило на задней стенке горла и в носоглотке — просто до одури. Как же я сожалел о том здоровом теле, которое раньше принимал как должное. Работая пальцами, я устранял комок на хвосте Ночного волка.

— Что тебе сказал Дьютифул? — спросил Шут.

— Ничего особенного. Пообещал заботиться о Неттл и Пчелке. Сказал, что будет по мне скучать. Как он жалеет, что я не смогу увидеть рождение его третьего ребёнка. Шут, я знаю, он говорит об очень важных для него вещах. Они и для меня должны бы быть важными. Ведь я любил его, и сыновей его любил. Но от меня осталось слишком мало, чтобы чувствовать все это, — я устало покачал головой. — Воспоминания, в которых все это переплелось, забрал волк. Боюсь, я причинил ему боль. Лучше бы ему просто забрать свою группу Скилла и вернуться домой.

Он медленно кивнул и отхлебнул ещё чая.

— То же самое было и с Верити — он стал недосягаем. Тебе это причиняло боль?

— Да. Но я понимал.

— И Дьютифул понимает. И Кеттрикен, — он отвел от меня взгляд. —