Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я не хотела видеть своего отца таким — висящим на каменном волке, как сохнущее белье на заборе. Выглядел он ужасно: человек, словно сшитый из лоскутов гладкого серебра и изглоданной червями плоти. А пах он хуже, чем выглядел. Чистый балахон, который мы на него надели, сейчас был весь покрыт пролитым чаем и другими пятнами. По шее змеились потёки засохшей свернувшейся крови из ушей. В уголке рта скопилась кровавая слюна. Серебряная же часть его лица была гладкой и глянцевой, без морщин — как напоминание о том, каким он был ещё совсем недавно.

Прошлой ночью я смотрела, как угрюмая Неттл протирала те части его лица, где была плоть. Он пытался протестовать, но она настояла, а на сопротивление сил у него не хватило. Она была осторожной, прикладывала влажную ткань, сворачивая испачканную часть так, что ни разу не прикоснулась к его коже напрямую. Из его язвочек выходили маленькие извивающиеся существа. Она выкинула тряпку в огонь.

— Им нет до него дела. Они просто хотят быть здесь, на случай если волк пробудится к жизни.

— Я это знаю. Они это знают. Папа это знает, — она покачала головой. — Это не имеет значения.

— Для меня — имело бы. Я бы хотела умереть без свидетелей. А не так.

— Он Видящий. Королевская кровь — всегда на виду. Научись этому сейчас, Пчелка. Кеттрикен воспринимает это должным образом. Мы — слуги для всех них, и они берут у нас то, в чем нуждаются. Или желают.

— Лучше бы ты вернулась домой к дочке.

— Будь выбор только за мной, я бы так и сделала. Я ужасно скучаю по ней и по Риддлу. Но нельзя, чтобы видели, как в таких обстоятельствах я покидаю своего отца и сестру. Ты понимаешь? — она взглянула на меня глазами моей матери. — Я не хочу, чтобы так было и с тобой, Пчелка. Я попытаюсь тебя от этого защитить. Поэтому я должна попросить у тебя быть настолько незаметной, насколько возможно. Если ты не будешь мне подчиняться, если ты будешь дерзкой и сумасбродной, все взгляды будут прикованы к тебе. Притворись, что ты невзрачная паинька, и тогда тебе достанется часть жизни, где ты сможешь принадлежать самой себе, — она устало улыбнулась мне. — Даже если твоя сестра всегда будет знать, что ты, какая угодно, но только не невзрачная паинька.

— Ох.

Вот бы кто-нибудь объяснил мне это раньше, до того, как я все усложнила. Но я ничего не сказала, только взяла её за руку.

— Отличные стены, — сказала она. — Олух хорошо тебя обучил.

Я кивнула.

День становился светлее. В шатре отца входной полог был поднят, чтобы впустить внутрь раннее тепло дня и выпустить запах смерти. Я сидела рядом с его волком, сжимая в руках книгу, в которой записывала его воспоминания. Прошло два дня, с тех пор как он был способен говорить достаточно связно, чтобы я могла его понимать. Но я все ещё оставалась подле него, добавляя иллюстрации к воспоминаниям, о которых он говорил вслух.

Неттл объяснила мне то немногое, что она знала о процессе. Похоже, некогда состарившиеся члены групп Скилла из Шести Герцогств добирались сюда, чтобы изваять драконов и уйти в них. Эту традицию они переняли у Элдерлингов. Человек таким образом обретал в некотором роде бессмертие.

— Камень, похоже, оживает ненадолго. Верити сражался в виде дракона до тех пор, пока Красные корабли не были повержены. Папа сумел пробудить спящих драконов и отправить их на помощь Верити, но как именно он это сделал, до конца никто не понял. Некоторые основанные мною группы Скилла сказали, что в старости предпримут попытку повторить этот подвиг. Папа однажды сказал мне, что старая детская песенка «Шесть мудрецов в Джампи пришли» на самом деле о группе Скилла, отправляющийся в горы, чтобы создать своего дракона.

— И что, все они умерли таким уродливым и болезненным способом?

— Я так не думаю. Но все записи о том, как это делалось, были утеряны, когда Регал распродал библиотеку свитков о Скилле. Надеюсь, мы сможем найти информацию в камнях памяти на Аслевджале. Только пока ничего не нашли.

В том, что она рассказала, не было для меня утешения. Изъеденный червями, мой отец был выставлен напоказ, словно подвешенный в клетке преступник в Калсидийском городе. Может, ему и суждено умереть, но я бы хотела, чтобы это произошло на удобной постели в уютной спальне. Или как с моей матерью — просто упасть замертво посреди какого-нибудь занятия, которое он любил. И чтобы я имела возможность коснуться его руки и предложить ему утешение. Я вздохнула и переступила с ноги на ногу.

— Тебе не обязательно смотреть на это. Могу попросить одного из моих учеников забрать тебя обратно в Олений замок.

— Ты уже объяснила, почему я не могу так сделать.

— Верно.

Наступила ночь, мы разожгли костер, и он все ещё тлел. Я чувствовала, что от этого сама готова умереть ещё быстрее, чем отец. В воздухе повисло ужасающее напряжение. Мы хотели, чтобы он умер сейчас, и ненавидели себя за это желание.

Мы — по моему представлению, его подлинная семья — сидели в узком кругу рядом с костром, спиной к карьеру. Внезапно Пер спросил:

— Мы можем ему помочь? Не вложить ли каждому из нас что-нибудь в его волка? — и тут он произнес первую на моей памяти ложь: — Мне не страшно попробовать.

Он поднялся.

— Пер! — предупреждающе вскрикнула Неттл, но он успел с хлопком опустить руку на волка.

— Не знаю, как это делается, но я отдаю тебе то, как моя мать забыла меня и выгнала из дому. Такое воспоминание мне не нужно. Не хочу это чувствовать.

Человеческая рука моего отца слегка дернулась. Пер стоял, ожидая. Затем он поднял свою руку.

— Не думаю, что получилось, — признал он.

— Не переживай, — сказала ему Неттл. — Скорее всего, чтобы что-то получилось, нужно хотя бы отчасти обладать Скиллом. Но идея мне нравится. И он сейчас не в том положении, чтобы нам помешать.

Она встала, как всегда, грациозно. Положила руку на морду волка.

— Ночной волк, прими из моих воспоминаний о тебе кое-что милое, — она не сказала, что именно это было, но по её позе я поняла, что у неё получилось.

Когда она села, встал Лант и сказал:

— Тоже попробую. Хочу, чтобы он забрал нашу с ним первую встречу. Я был в ужасе, — он положил руку на плечо волку и стоял так очень долго. А потом