Обороты (СИ) - Чар София

Миры каждого оборота отличаются. В мелочах или глобально, но не заметить это отличие Ошер не мог. Пусть и пришлось замечать всего одним глазом из-под повязки, что все еще покрывала лицо.

Только недавно придя в себя после спуска, парень не сразу смог понять, что происходит. Мир был слишком мрачен для дня, но и слишком хорошо освещенный для ночи. Порядком озадаченный этим принц на время даже забыл о своей боли и первым делом взглянув вверх.

– Ночь… – чуть озадаченно пробормотал он, заметив вспышки защиты мира.

Но этих вспышек было слишком мало для такой освещенности.

– С каждым миром ночи будут светлее, – раздавшийся совсем рядом мужской голос едва не вынудил принца вздрогнуть от неожиданности.

Нет, ему точно никогда не привыкнуть к тому, насколько тихо передвигаются кшерхи.

– Разве не должно быть наоборот? И холоднее здесь разве тоже не должно быть? – с любопытством уточнил принц, все же осмотревшись.

Совсем рядом обнаружились Лейви с Тардом. Последний терпеливо сцепил зубы, задрав рубашку, пока подруга, как могла быстро и осторожно обрабатывала его раны под руководством Хиталь и с молчаливого попустительства Рамины.

Впрочем, последней, равно как и Грегуара с Тукаром и Мааком Ошер не заметил.

– Со светом – нет, – неспешно ответил Кельв, изящно оперевшись на кеташи, точно это была трость. – А вот с «холоднее» – да. Исключение составляет только этот мир. Видишь ли, юный принц, связано это с минералом – фаир его называют. Его особенность состоит в том, что разные виды фаира могут быть просто теплыми, а могут горячими, как угли костра. Жилы этого минерала, пронизывают почву и породы под нашими ногами. А уж сколько его в воздухе, воде и даже растениях…

Красноречиво разведя руками, Кельв улыбнулся.

– Но в нашем мире такого минерала нет. Это «накопленное» нам навредить не может? – наконец отделавшись от издевательств юной целительницы, чуть сипло уточнил Тард.

Как бы там ни было, он оставался ответственным за принца и обязан был знать, откуда стоит ждать удара.

– Всюду же вам опасность, молодым, мерещится… – пыхтя трубкой, ворчливо протянул Старик. – Никакой опасности. Больше того – всю жизнь потом сможешь на холоде спать без штанов.

Хмыкнув, мужчина выпустил колечко дыма и, чуть прищурившись, поднялся с места, ловко подбросив трубку вверх. Тард с Ошером и Лейви так на мгновение и замерли, ожидая, когда трубка упадет на землю, но та точно растворилась в воздухе. Очередной фокус Старика не прошел зря.

– Минерал не выводится из организма, так что Старик прав, – едва заметно улыбнувшись заметил Кельв. – Впрочем… Спать где-либо на улице без брюк я бы вам все равно настоятельно не рекомендовал, юные господа.

– Как бы мы бы жили без таких рекомендаций, – поморщившись, пробормотал Ошер.

– Не так счастливо, как без лечения, – заметил Тард.

– Кстати, Ошер, тебе ведь тоже нужно обработать раны! Лейви, – спохватилась Хиталь.

Тактично кашлянув, скрывая смешок, Тард потер подбородок. Наверное, было несправедливо, радоваться, что страдает он не в одиночку, но все же это немного грело душу.

Наблюдая со стороны за принцем, что без всякого удовольствия был вынужден подчиниться этому произволу, Тард все же не смог сдержать улыбки. Вначале предложение дружбы, после отмычки, теперь вот остроты. Это был уже совсем не тот принц, которого он знал в Корвидиуме.

Впрочем, а был ли он сам прежним?

Ответить на этот вопрос Тард не успел, отвлекшись на звук лошадиного ржания, что раздался из-за густых зарослей кустарника. Еще через несколько мгновений на тракте, в стороне от которого остановились кшерхи, показались и сами лошадки, что уныло тянули телегу.

– Ай, хорошие, соскучились? – жизнерадостно воскликнул, правящий лошадками, Грегуар.

– Смертельно, – мрачно бросил Шарриаш, окинув взглядом повозку.

Та явно знавала лучшие времена, но выглядела еще достаточно крепкой. Уже хотя бы оттого, что выдержала и Грегуара и троицу его спутников.

– Шарриаш! – укоризненно воскликнула Хиталь, отвлекаясь от Лейви. – Сейчас такие шутки не уместны и… Нет, не эту! – воскликнула она, останавливая свою ученицу, что собралась было наносить мазь на лицо несчастного принца.

– Это что-то опасное? – опасливо уточнила Лейви, покосившись на золотистую смесь.

– Нет, но она не для людей, – улыбнулась Хиталь, подав девушке другую мазь.

– А если бы ее использовал человек? – осторожно уточнил Ошер, поморщившись.

Вся левая половина еще немного ныла, но уже не так сильно. Куда больше досаждал зуд и невозможность увидеть того, что теперь скрывали бинты.

Приподняв бровь, Хиталь как-то неопределенно повела плечом, ничего не ответив. Впрочем, парню хватило и этого, чтобы нахмуриться.

– Мне все чаще кажется, что Лейвину приставили к нам практиковаться в качестве наказания. Нашего, – мрачно заметил он.

– Именно так, – раздался голос Рамины.

Бесшумно приблизившись, Воля некоторое время наблюдала за дочерью и принцем со стороны, прежде чем подать голос.

Дернувшись от неожиданности, Лейви щедро мазнула нос друга мазью.

– Ой… – смутившись, девушка поспешила стереть лишнюю мазь, уже осторожнее обработав раны.

Достаточно поджившие, они уже не грозили открыться, но все же выглядели не лучшим образом. Три глубоких пореза пересекали бровь, глаз и щеку парня, обрываясь у подбородка.

– Зато теперь, попав в неприятности, вы постараетесь на получить новых ран, – усмехнулась Рамина и сбросила капюшон плаща.

– Мама…

Очередная порция мази едва не попала в глаз Ошера. Впрочем, Лейви этого и не заметила, пораженно глядя на мать. За то время, что ее не было, Воля успела не только сменить пестрый наряд кшерхов на неприметные мужские штаны и рубашку из серого полотна, но и срезать густые темные волосы.

– Лейви! – не выдержав, возмутился Ошер просто отобрав у той баночку.

Мазь оказалась достаточно жгучей, так что перевоплощения Воли парень не оценил.

Зато оценил Шарриаш, мгновенно поднявшийся с места. Напряженно замерев на миг, он быстро подошел, не заметив даже как задел плечом Старика.

– Зачем это?

Приподняв бровь, Воля взглянула на него и только вздохнула.

– Подойдите все, кричать я не буду, – достаточно громко произнесла она, снова опустив взгляд к Ошеру и Лейви.

Последняя, спохватившись, отвоевала баночку и, оставив ее в покое, взялась накладывать повязку. Настолько основательно и крепко накладывать, что несчастному принцу невольно посочувствовала даже Рамина.

– Что-то случилось? – осторожно уточнил Ройни, подзатыльниками загоняя Кри и Хора вперед себя.

– Можно и так сказать… – протянула Воля, обведя взглядом кшерхов. Особенно долго задержала взгляд на младшем поколении и Тарде с Ошером.

– Вы прекрасно знаете, что не во всех мирах нас терпят и редко в каких любят. Но только в этом мире нам не стоило бы появляться вовсе.

Невольно нахмурившись, Тард опустил взгляд. Ему никто не сказал ни слова о происшествии с кошарами, но он сам все еще ощущал себя виноватым. Именно из-за того, что произошло они был вынуждены были так быстро покинуть ферму Тариса и его мир. И, получается, что именно из-за него они теперь попали в опасность.

– И все вы знаете, что у каждого из кшерхов есть свой родной мир. Мир, где они родились, – продолжила Рамина, остановив взгляд на Шарриаше.

С каждым новым словом он все больше мрачнел. Замерший чуть в стороне, Шарриаш скрестил на груди руки.

– И этот мир родной для меня, – не отводя взгляда от Воли, вдруг подал он голос. – Мой отец кшерх, мать – нагайна, что должна была стать нагайше. Королевой нагов. Но один из претендентов на ее руку поднял смуту, моего отца убили, мать пленили. С того времени кшерхи, что унесли с собой наагаи – законного принца, здесь вне закона.

Перехватив руки Лейви, что под рассказ едва не удушила его в процессе перевязки, Ошер невольно поднял взгляд к Шарриашу. Принц, такой же, как и он заложник власти, изгнанный из родного мира…