Мой властный миллиардер - Ева Ночь

у неё и дальше резьбу будет рвать, нужно подумать об альтернативном варианте.

А через полчаса в кабинет, пыхтя, вползает Метёлкина. Любуюсь ею и наслаждаюсь. Стучать ей было нечем - разве что носом или лбом, поэтому за неё это проделывает Мила: демонстративно стучит и открывает дверь.

Настя с таким облегчением шлёпает папками по столу, что мне на несколько мгновений становится её жаль. Лицо красное и потное - ей пришлось достаточно долго плестись сюда, волосы сбились, на щеке - грязное пятнышко. Они что там, пыль не вытирают? Совсем расслабились.

- Проектная документация, - докладывает она. Позади неё, расставив ноги, как ковбой или техасский рейнджер, стоит Мила Войнович.

- Мила, сделайте мне кофе, - приказываю помощницы, и та, помедлив, выходит вон. Мне только блюстителя нравственности не хватало и морализатора. С тех пор, как появилась эта удивительная девушка со щенком, так у меня жизнь кувырком по кочкам пошла.

- Присядьте, Моталкина, - изрекаю я и наблюдаю, как моя Настя меняется в лице.

- Моя фамилия Метёлкина, - суживает она глаза и возмущённо дышит. Слишком громко дышит. Грудь у неё вздымается, топорщится соблазнительно. На какой -то момент я залипаю, забыв, зачем, собственно, всё это затевал.

- А-а-а, да-да, - морщу лоб и страдальчески кривлю губы, - точно. Метёлкина. Постараюсь запомнить.

- Вы уж постарайтесь, Владимир Алексеевич, а если память подводит, вам бы к врачу. Таблеточки попить для улучшения памяти. А если не поможет, можно и пристукнуть. Встряска, говорят, тоже помогает.

Стерва. Злющая ведьма. Но ангел, что поделать.

- Как-нибудь без ваших советов обойдусь, Настасья Батьковна.

Больше ничего сказать не успеваю - Мила приносит кофе. Две чашки. Бунт на корабле. И Насте она чашку первой ставит.

Уволю. Вот точно уволю, несмотря на весь её профессионализм. Хотел бы я знать, с чего она на меня взъелась?!

[1] Немезида — в древнегреческой мифологии крылатая богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и нравственных порядков

25. Бои без правил

Подножку ставить нехорошо. Но если обстоятельства того требуют, нужно защитить себя любым доступным способом.

Иначе съедят. Мысли вслух Настя Метёлкина

То, что я попала сюда не просто так, стало понятно, как только мы переступили порог проектного бюро. Ну, я-то ладно, со мной всё понятно: господин Орловский решил провести кровавую вендетту по понятным только ему мотивам. А остальные-то в чём провинились?

Особенно волновала меня роль Каменева во всей этой истории.

- Учти, Метёлкина, я сюда только из-за тебя попал, - прошипел он мне на ухо, - Борис Абрамович - мой дядя по матери. Знал бы я, идиот, что здесь твой хахаль заправляет, не сунулся бы. Ты ему скажи: будет издеваться или практику мне запорет, пусть ждёт беды!

- Знаешь что? - вырвала я руку из его цепких пальцев. - Тебя сюда на аркане никто не тянул. Ты сам выбрал этот эшафот, Голгофу - называй как хочешь. А выбрал - паши, как все, и на дядю не надейся. Можешь поплакаться кровавыми слезами, в ножки бухнуться, ботинок облизать - и дядя прилетит на крыльях ночи, как Бэтмен, и спасёт бедного-несчастного племянника, который привык баклуши бить и получать желаемое на золотом блюде. И учти: Орловский мне не хахаль - раз, и практику мне здесь будет пройти в разы сложнее - два. А всё из-за того, что кое-кто устроил цирк-шапито в одном известном месте. Чтоб тебе по жизни икалось, Каменев!

- Ну, погоди, Метла! - у Петруччо, кажется, совсем башню на части рвёт. Или другое интересное место. - Будут тебе военные действия, как ты и хотела!

- Боюсь, боюсь! - жаль, что у меня в руках папки нет, а то бы треснула его по голове, чтобы успокоился. Дядя у него декан - надо же! Напросился он сюда - смотрите, какой подвиг совершил!

Красноголовая девица развела нас в разные стороны. Не знаю, как Петрушка, а мы попали в ад.

Понятно, что с первого дня никто нас не собирался ничему учить. Ясно, что мы готовы были потерпеть роль «принеси-подай, пошёл на фиг - не мешай», но когда меня нагрузили по самую макушку папками и отправили прямо к Орловскому, я поняла, что это цветочки. Грибочки ждут меня в кабинете миллионера.

- Мила, выйди, будь добра, - командует эта наглая ямочка на подбородке.

Мила, не уходи! - хочется сказать мне, но это вообще за гранью правил и приличий.

Она уходит, а мы с Вованом остаёмся наедине.

- Умойся, Насть, - говорит он мне таким голосом, будто только что не скрипел зубами, не строил из себя властного пластелина и не коверкал намеренно мою фамилию.

Хочется лягнуть его посильнее, но он прав: мне жарко, я вспотела, волосы растрепались, пока я папки в его кабинет тащила. Молча иду туда, куда радушная рука Орловского указала.

Мда уж. Красавишна и королевишна. А у него тут всё чистенько, сверкает. Чувствую себя Золушкой на балу после полуночи, когда карета - тыква, лошади - крысы, и я - замарашка в платье с пятнами от золы.

- Пей кофе, - командует Его Миллионерство.

- Не приказывай! - огрызаюсь, не прикасаясь к чашке, хоть пить хочется немилосердно. Но я лучше минералочки холодненькой бы выпила.

- Тогда убирай чашку и начинай разгребать то, что принесла, - вид у него невозмутимый.

- Прямо здесь? - лучше переспросить, а то что-то плохо слышу я идиотские приказы в последнее время. Не хотят мои уши подобную чушь воспринимать - вянут.

- Да, - кивает он, - в этих бумагах есть документация на строительство торгового центра с прилегающей к нему зоной отдыха. Мне нужны эти документы. Всем некогда, проект старый, в своё время забракованный. А сейчас, когда я получил госзаказ, есть мнение, что он органично впишется в инфраструктуру нового микрорайона.

- Ты получил госзаказ! - ахаю, не сдержавшись.

- Получил, -