Спасение из ада - Юрий Иванович

– Год году рознь, – справедливо подметила Дана.

– Ах да, я чуть не забыл обратить ваше внимание на тот факт, что здесь у нас год длится на шестьдесят три дня дольше, чем на Земле. Тогда как наши сутки всего на пять минут длиннее. – Похоже, Хулио Кассачи любил похвастаться своей осведомленностью. – Нам тут, по распоряжению его светлости, приходится вести сразу два календаря, для правильного соотношения времени.

Не имевший возможности вмешаться до сих пор в разговор Деймонд Брайбо наконец-то стал сыпать вопросами:

– Что такое «вертушка»?

– О! Это наша местная святыня. Но я не стану торопить события, потому что без личного разрешения графа или господина ректора на Вертушку и смотреть нельзя.

– В каком месте империи Рилли мы находимся?

– На крайнем севере, в Илиазанских горах.

– Не может этого быть! – воскликнул отшельник с нескрываемым недоверием. – Здесь должны быть тогда сплошные льды, а окна должны быть приоткрыты, и из них должен струиться теплый воздух.

– Сразу видно, что вы здесь впервые и совершенно ничего не знаете о Свирепой долине, – с нескрываемым самодовольством ответил управляющий графским замком. – Кстати, давайте мы все это и осмотрим с достаточной высоты. Прошу сюда!

Он провел гостей по уводящему в сторону коридору и вывел их на широкую террасу, с которой открывался вид на великолепную в своем зеленом убранстве и архитектурных прелестях долину. Сам графский замок раскинулся за спиной, прилепившись к изогнутому горному отрогу, и его рассмотреть было сложно. Но зато прямо под ногами раскинулись тремя ровными линиями, расходящимися словно веером, пятиэтажные массивы снежно-белых корпусов академии. А уже дальше стояли вразнобой и без определенного порядка многочисленные виллы, монументальные статуи, комплексные скульптурные изображения, виднелись голубые чаши бассейнов, струящиеся к небу фонтаны и многочисленные павильоны с беседками. И почти у каждого величественного здания или сооружения вырисовывались немыслимые по своей пестроте скопища цветов и цветущих декоративных деревьев. Сама долина ограничивалась стремительно уносящимися вверх горными склонами, которые упирались в густые, клубящиеся облака.

У женщины с Земли неожиданно закружилась голова от сонма удивительных запахов, а в глазах защипало.

– Что же здесь свирепого! – не сдержалась она от восклицания, хватаясь за перила ограждения и пытаясь скрыть свое состояние.

Деймонд так вообще приближался к краю террасы маленькими шажками. Потому что никогда прежде не стоял на краю пропасти глубиной в шесть десятков метров.

Хулио Кассачи выдержал паузу, наблюдая за реакцией гостей, и только потом стал рассказывать:

– Не так давно, всего шесть лет назад, здесь было самое жуткое и неприветливое для человека место. А те, кто все-таки прорывался сюда по разным причинам, потом до конца жизни проклинали собственную неосторожность и самонадеянность. Домой возвращался, пожалуй, лишь один из десяти, если не меньше. Из многих расщелин, пропастей и колодцев к небу вздымались струи гейзеров и столбы пара. Тогда как вон с той стороны, через Ревущее ущелье, врывался ледяной ветер, от которого вода и пар застывали на лету, превращаясь в гигантские, часто валящиеся друг на друга заиндевелые сооружения. И все они здесь росли, падали и перемалывались тысячелетиями. Все стало меняться, когда император даровал эти земли вместе с титулом легендарному Торговцу. Первоначально он заделал наглухо Ревущее ущелье, перекрыв таким образом творящийся здесь постоянно ураган. Затем пробил тоннель в южном направлении, выводя прямую дорогу за пределы заснеженных вершин и непроходимых перевалов. Сейчас тоннель сдвоенный, вон, видите? Там центральные арки входа.

Его рука указала чуть правее, куда под предохранительный козырек ныряла довольно широкая, скорее всего, сделанная из бетона дорога, расчерченная ярко-желтыми разделительными полосами на четыре ряда. По ней двигалось несколько повозок, всадников, даже бредущих по своим делам пешеходов. Но больше всего поражали проложенные вдоль дороги блестящие рельсы. И, словно подтверждая, что увиденное не является галлюцинацией этого мира, вдруг раздался тонкий свист и из тоннеля выскочил миниатюрный паровозик, резво тянущий за собой четыре пассажирских и три грузовых вагона. На глазах изумленных гостей поезд проскочил открытое пространство и с явным замедлением въехал под купол еще раньше замеченного здания.

– Там у нас вокзал! – Управляющий вещал с такой гордостью, словно это он лично здесь все построил. – А единственная на весь мир железная дорога уже целый год связывает Свирепую долину прямиком со столицей империи. Полгода назад сам император со своей семьей приезжал осматривать академию, замок и прочие красоты. Что тут творилось! Что тут творилось!

Подобные экспансивные восклицания показывали, что слов для описания воспоминаний и бушующих эмоций не хватает. Понятно стало, что тема сейчас будет продолжена с подобающим восторгом. Да вот только для Даны какой-то там визит императорской семьи показался второстепенным. Хотя она уже и догадывалась, о какой именно семье идет речь и как она выглядит. Удивляло другое:

– Но куда же делись ревущие гейзеры и пар?

– Часть осталась внизу и дает обогрев зданиям, энергию для освещения и прочие блага ежедневного бытия. А вторая часть – вон она, над головами. Поднимается вверх или с теплом, или по нескольким отводным трубам. Создавая сверху уникальную шубу. Причем после удара молниями вон из того купола в центре долины эта толстая прослойка облаков проливает вниз строго выверенную, часовую дозу дождя. Как правило – по утрам, перед рассветом.

– Но ведь тут никогда нет солнца! Вернее, лучи вашего светила сюда не доходят.

– Ну и что! Зато вы полюбуетесь на ночное освещение! Сколько уже насмотрелся, а все равно порой часами здесь вот стою и оторваться не могу от такого зрелища. А уж как ученики обожают учиться в ночную смену, надо видеть их восторженные рожицы.

От строгого, властного управляющего теперь на террасе остался расплывшийся от удовольствия индивидуум. Вверенное в его управление хозяйство не мелькало у него даже в воспоминаниях. Отшельник тоже уже стоял рядом, учащенно дышащий, и своими, в который уже раз выпавшими из глазниц зрачками метался по распростертой внизу долине. Дана, конечно, тоже поддалась невероятному очарованию открывшегося чуда, но максимальной силой воли настраивала себя на более продуктивную, исследовательскую деятельность.

– И какие дисциплины изучают дети в академии? Ну, кроме медицинских?