Спасение из ада - Юрий Иванович

– То есть дети в отсутствие графа себе позволяют здесь… хм, играть?

– Да что угодно они себе тут позволяют, – несколько более строго повысил голос управляющий. Кажется, ему и самому подобное положение дел не слишком нравилось, и он готов был на эту тему говорить сколько угодно. – Его светлость уже полтора года как выдал разрешение гулять и даже ночевать в его замке любому воспитаннику или преподавателю академии. Ну и те, пользуясь его несравненной добротой, доводят свое присутствие порой до абсурда. Особенно самые недисциплинированные. А прислуга у нас, я вам скажу, не железная. Только и приходится, что заниматься увещеваниями, устранениями последствий и уборкой.

– То есть, если судить по меркам Земли…

– Совершенно верно, донна Дана! Я хорошо знаком с реалиями вашего мира, поэтому данный замок скорее считается в Свирепой долине центром культуры, музеем, а в подвалах – и лабораторией, с правом свободного посещения. Хотя некоторые уникальные перлы здешней галереи искусств могут поразить любого ценителя прекрасного из любого цивилизованного мира. – Вот тут его стало пробивать на гордость: – Мы вам уже сегодня устроим показательную экскурсию…

– Отлично, господин Кассачи, – благодарно кивнула женщина. – Мы с удовольствием осмотрим здешние достопримечательности, но вначале хотели бы удостовериться в хорошем самочувствии нашего друга. Разрешите?

– Да, да, конечно!

Управляющий сделал приглашающий жест рукой и заодно грозно нахмурил брови, призывая толпящихся вокруг детей сделать свободный проход к кровати. Они подошли к раненому втроем, как раз к моменту его полного освобождения от бинтов.

– Ну вот, кажется, с ним все хорошо…

Несколько девушек, примерно восемнадцати лет, как раз смазывали полностью обнаженное тело Дмитрия Светозарова резко, но приятно пахнущей мазью. Хотя на само тело нельзя было смотреть без сострадания. Несколько ранений в грудь, левую руку и плечо превратили кожу в увитые шрамами бугорки и наросты. Причем следы всех ранений хоть и оказались волшебным образом залечены, но зажившие рубцы темнели неестественной краснотой, словно налившиеся кровью.

Самая старшая на вид и самая строгая из девушек не стала выяснять, является ли последнее утверждение управляющего вопросом, а сразу вынесла окончательный диагноз:

– Удивляемся, как он выжил после таких ранений, но сейчас все опасности позади. Господа, вы доставили его светлость вовремя. Теперь все внутренние ткани восстановлены, повреждения ликвидированы, кровоизлияния вычищены. Шрамы и рубцы рассосутся в течение нескольких дней. Сейчас он будет спать как минимум четыре часа для обязательного в его положении восстановления сил. Может, и больше проспит, что крайне желательно. Поэтому я категорически настаиваю на полной тишине в этом зале и прошу немедленно покинуть его всех, кто мне не нужен.

Никто не издал единого возгласа, беспрекословно подчиняясь распоряжению. Но когда все уже стали разворачиваться на выход, девушка мило и открыто улыбнулась и высказала похвалу для всех:

– Молодцы! Мы все отлично отработали и спасли самого близкого нам человека. Спасибо!

Вскоре возле кровати осталась лишь она с помощницами да пара гостей с управляющим. Похоже, что и сам Хулио Кассачи побаивался молодой целительницы, потому что перешел почти на шепот:

– Тогда мы за это время покормим наших гостей и немного познакомим с долиной?

Прежде чем девушка что-то ответила, вмешалась Дана:

– Хочу сказать, что нам следует возвратиться к остальным друзьям как можно скорее. Поэтому я вынуждена спросить: когда это станет возможным?

– Все зависит от состояния здоровья Дина Свирепого. – Тон девушки стал глухим и безапелляционным. – И я никому не позволю его разбудить раньше полного успокоения после самого радикального на моей памяти лечения. Ему теперь может повредить любое перенапряжение.

Глаза ее вдруг загорелись таким фанатическим сиянием, что Дана поняла: пристрели она целительницу из пистолета, та и мертвая не подпустит никого к спящему графу. Но все равно постаралась оставить последнее слово за собой:

– Хорошо, тогда не будем вам мешать. Успехов! – И, развернувшись, довольно бесцеремонно подтолкнула застывшего на месте отшельника: – Деймонд, на выход!

В довольно просторном замковом коридоре им встретился спешащий навстречу высоченный ростом, но тонкой кости мужчина. Он несся, не разбирая дороги, чуть не наступая на снующих под ногами малышей, и был остановлен лишь с помощью решительно вставшего у него на пути управляющего:

– Господин Брайс! Да стойте же!

Тот замер, откинул длинные, очень похожие на седые волосы с лица назад и очумелым взглядом стал рассматривать, кто его остановил. А потом требовательно воскликнул:

– Что с Дином?!

– Все в порядке! По счастью, рядом находилась Андорра и взяла опеку над раненым в свои руки. Остальных всех выгнала, чтобы не мешались. К вечеру наш граф будет как огурчик.

– Андорра? – Лицо мужчины расслабилось. – Ну, если она… А то я чуть инфаркт не получил: всплеск откатных волн получился небывалой силы… Кто графа доставил?

– Вот эти его друзья. Давайте я вас представлю: это наш ректор академии Тител Брайс. Можно сказать, самый знаменитый врач нашего мира.

– Да полно вам, Хулио! – отмахнулся ректор, здороваясь за руку с гостями и старательно запоминая их имена. С особым интересом, после нескольких слов про обряд Прозрения, присмотрелся к отшельнику: – Надо же, бывали внутри монолита?! С удовольствием послушаю чуть позже, сейчас сорвался с очень важного эксперимента. Надеюсь, мы еще увидимся вечером?

– Зависит от графа, – напряглась Дана, оттягивая Деймонда за край одеяла. – У нас еще столько дел.

– Понимаю, понимаю, – покладисто закивал Тител Брайс. – А вы, донна, тоже мечтаете стать врачом?

– В некотором роде я и так близка к этой профессии.

– Вот и отлично! Значит, пообщаемся на вертушке.

И, резко развернувшись, ректор с обычной для него скоростью пошагал своими длинными ногами обратно. Глядящий ему вслед с умильным выражением лица управляющий прокомментировал:

– Он и в самом деле самый великий и уникальный врач. Именно он с графом и сотворил за последние пять лет все, чем вы сейчас полюбуетесь. Да вы только на его внешность посмотрите, разве такому дадите восемьдесят три года?

– Год году рознь, – справедливо подметила Дана.

– Ах да, я чуть не забыл обратить ваше внимание на тот факт, что здесь у нас год длится на шестьдесят три дня дольше, чем на Земле. Тогда как наши сутки всего на пять минут длиннее. – Похоже, Хулио Кассачи любил похвастаться своей осведомленностью. – Нам тут, по распоряжению его светлости, приходится вести сразу два календаря, для правильного соотношения времени.