Спасение из ада - Юрий Иванович

– Мы и есть врачи! Ни о чем больше не беспокойся.

С другой стороны точно так же оттеснили чуть в сторону и растерянного отшельника. А потом чудеса продолжились. Все дети обступили раненого, положили на него свои ладошки и еле слышно затянули один звук. Низкий, непрерывный, он напоминал растянутую до бесконечности букву «А». Через минуту в зал стали вбегать и взрослые, и дети разных возрастов. И больше всех удивляли самые маленькие, лет пяти-шести. Они с серьезными и напряженными лицами пристраивались к более старшим по возрасту и протягивали свои ручки, еле дотягиваясь до плеч. А затем тоже присоединялись к странному, сжимающему все внутренности и выдавливающему слезы из глаз пению. Приблизившиеся к ним сзади взрослые опускали свои огромные ладони на худенькие детские плечики и, видимо, таким образом тоже присоединялись к обряду лечения.

Потому что ничем иным проводимое действие быть не могло. Дана, с расширенными глазищами и со спертым дыханием, все отступала и отступала назад, а стоящий плотный круг из разнополых и разновозрастных людей все рос и рос. Заполнив собой в итоге добрую треть зала. Причем пение незаметно перешло в более высокую тональность и теперь начинало напоминать рев прогревающегося на аэродроме реактивного истребителя. Более трехсот человек, с приоткрытыми ртами, словно единый организм, в одном порыве совершали непонятное, но от этого еще более завораживающее действо. Дошло до того, что прибывшие несколько позже люди в количестве пяти десятков человек вообще старались не приближаться к кругу. Может, они не имели дара врачевания, а может, в их помощи уже и нужды не было, но они так и оставались возле входа или рассредоточивались под стенами.

Резонанс от усиливающегося звука стал настолько мощным, что в какой-то момент опасно задребезжали огромные оконные витражи четырех высоких, до самого потолка окон. Вибрация с колющей отдачей стала переворачивать внутренности, а сердца и у Даны и у Деймонда забились с неприятной аритмией. Без всяких слов и предупреждений стало понятно, почему все остальные не приближаются к центру зала: опасно для здоровья. И, не сговариваясь, парочка гостей из иных миров поспешно отступила к главному выходу. Там действительно удалось почувствовать себя более свободно. Да и само пение вдруг резко оборвалось, завершившись единовременным, несколько тяжелым вздохом.

Затем стоящие в кругу люди зашевелились, убирая руки с плеч стоящих впереди. Многие вытирали выступивший пот, несколько людей более старшего возраста с облегчением уселись прямо на пол. К ним с помощью и поддержкой бросились те, кто стоял до этого момента под стенами. Самыми живыми и непосредственными к тому времени остались самые младшие дети: стали переговариваться, что-то выкрикивать, засыпать окружающих вопросами. Что там делали находящиеся возле самой кровати, пока видно не было, зато Дана уже в который раз подивилась экзальтированному состоянию молодого отшельника. Тот стоял с настолько вытаращенными глазницами, что женщина толкнула его локтем и не удержалась от подначки:

– Моргай хоть иногда! А то так и станут тебя все обзывать «лупоглазым». Если ты понял, что тут происходит, то, может, и мне объяснишь?

Парень и в самом деле вначале несколько раз сильно сморгнул, смачивая глазные яблоки, и только потом стал отвечать:

– Примерно так лечат наши жрецы. Но они никогда при этом не поют… А самое главное, что я никогда не видел переливающегося по их ладоням свечения. Лишь жрецы видят… Только здесь я почему-то явно рассмотрел это чудо…

– Странно, я ничего не заметила. Может, у меня нет к этому способностей?

– Так и у меня вроде как нет. И вершина Прозрения во мне никакого дара не обнаружила.

– Извините! – Оказалось, что за их спинами уже давно стоит внимательно прислушивающийся к разговору мужчина. – Но неужели вы и в самом деле проходили обряд в черном монолите?

– Проходил, – с некоторой заминкой подтвердил отшельник. – И не так давно, в начале этого месяца. Если, конечно, наши месяцы идентичны…

Но незнакомый мужчина с неожиданной прытью поспешил в смешавшуюся толпу, так и не дослушав. Пожав плечами на такое поведение, Дана потянула напарника за одеяло тоже в центр зала со словами:

– Надо ведь глянуть, что там с раненым.

Но не успели они приблизиться к кровати, как им навстречу выступил наиболее солидно одетый мужчина в черном, поблескивающем камзоле. На его груди красовалась внушительная золотая бляха с бриллиантами, да еще и подвешенная на солидной золотой цепи. Во всем его облике и манере повелевать видно было лицо, облаченное властью. Да он сразу и представился:

– Хулио Кассачи! Управляющий замка его светлости Дина Шахматного Свирепого. С кем имею честь?

Шагнувшая вперед женщина тоже сразу и четко обозначила свое лидирующее в паре прибывших людей положение:

– Донна, по имени Дана. Уроженка Земли. А это – Деймонд Брайбо, вырос в Успенской империи. В данный момент отшельник на тракте Магириков.

При первых звуках ее уверенного голоса в зале наступила полная тишина и все присутствующие воззрились на нее. Ну или почти все, потому что возле кровати продолжалось некое напряженное шуршание. Дрогнуло от удивления и невозмутимое лицо управляющего.

– Однако! Такие гости у нас – необычайная редкость. А уж про визит отшельников с другого континента вообще молчу: не припоминаю случаев в обозримой истории.

– Все когда-то случается впервые, – философски произнесла Дана. При этом расслышав за собой изумленный шепот:

– Так мы на Восточном континенте?!.

Подобный лепет не мог сбить опытнейшего бойца спецназа с продолжения своей речи:

– Очень приятно, что мы попали в нужное место и в нужный час. А то Дин слишком переживал, что врачей не окажется на месте.

– Тут как раз повезло, – улыбнулся Хулио Кассачи. – В распорядке дня академии предобеденный перерыв, и большая часть детей, как всегда, бездельничала в замке.

– То есть они здесь живут постоянно? – с умным видом переспросила женщина.

– Нисколько! Каждый имеет свою комнату в стенах академии, но все равно их тянет сюда как магнитом.

Конечно, следовало быстрей заняться более важными делами. Хотя бы тем же осмотром Торговца, но Дана вдруг тоже стала понимать, что «тормозит», как стоящий за ее спиной отшельник. Поэтому решилась выяснить обсуждаемую деталь до конца. То, что присутствующие здесь дети – будущие врачи или жрецы, она уже догадалась. Что учатся в какой-то академии – тоже. «Там чудеса, там леший бродит…» – все может случиться в ином мире. Но вот что они делают здесь? Или ее понимание графского замка чего-то не учитывает?