Ловушка для героя - Михаил Исаков

— Мнится мне, что и им, то бишь старейшинам друидским, самоуправство бабское не нравится. Так?

Ловцу пришлось всем своим видом показать свое согласие с атаманом, какими бы странными эти речи ему не казались. Завостравские фермеры издавна враждовали с друидами и продолжали свою столетнюю вражду даже после закона "О всеобщем единении королевства". За это, между прочим, были лишены всех первоначальных привилегий. На это они не сильно обиделись. Тут же совершили в ответ пару походов по реке до моря, разбивая по пути все регулярные части. Буйные они были.

— Как же ты думаешь с ними договориться? — спросил Ловец, заранее зная ответ.

— А вот это мне ты, лекарь должен сказать… Иначе я тебя Ордену отдам. Он хоть и хочет нас к рукам прибрать, да все же они люди и нелюдей не любят.

— Ты, видно, атаман, хочешь сам вместо Ордена собиранием всех фермеров под единое начало заняться. — Ловец знал, что прав. Даже говорить вслух этого не надо было бы, но он никогда не упускал случая для небольшого психологического эксперимента.

Фирс молчал и смотрел исключительно на щели на досках стола.

— Твоя взяла, атаман!

Иного выхода действительно, не оставалось. Даже если удалось бы поставить под контроль все поселение, далеко он с Сашей не ушел бы. Вокруг орденские посты рыщут.

— Что мне старейшинам сказать?

Атаман удовлетворенно вздохнул и первый раз посмотрел Ловцу в глаза. Где-то недалеко шумела листва.

Всякий лес начинается с опушки. Редкие столбики ветвистых деревьев, кусты, много света. Путник заходит в лес без всякой боязни: щебечут птицы, шумит в ветвях ветерок, повсюду разлит запах зеленой свежести. Лес зовет тебя, обнимает ветвями, обволакивает и растворяет. Единственное желание пойти дальше, дальше, дальше и найти ту сокровенную тайну, скрытую в лесной чаще. Лишь по прошествии некоторого времени человек заметит, что никакой тайны нет, что он заблудился и не знает куда идти. Только недавно все было ясно, понятно, красиво и вот…

Многие так никогда и не возвращались из леса, многих так и не нашли.

Даже обычный лес имеет опасности. Когда же люди говорят о Великом Лесе, то слово "опасности" произносится с особым ударением. Но о нем вообще стараются не говорить. Не любят люди никаких опасностей.

Вроде бы все то же самое: деревья, кусты, птицы, запах, но все равно неуловимая разница есть. Лекари и маги говорят, что это человеческое сознание фонтанирует страшными образами, так как знает, что за ужасы связаны с Великим Лесом. А ужасы там самые что ни на есть привычные, то есть те, которые можно встретить на городской площади в день казни. Вас могут поймать и сделать мишенью для стрел, разорвать с помощью двух деревьев, превратить в игрушку для удовлетворения половых потребностей, напускать муравьев в распоротый живот, да мало ли что. Словом, хозяевами на Опушке Великого Леса были дриады.

Это было что-то вроде отдельной страны, кровоточащей раны на теле королевства. Не подчинялись дриады ни королю, ни своим друидским старейшинам. Последнего люди вообще не понимали. Все вроде бы у дриад и друидов одинаково — единое племя, появиться на свет одни без других не могут, но вот не ладят между собой и все тут.

Ловец никогда не был в этом Лесу и слышал о нем лишь из столичных газет и слухов. Нет, конечно, друиды, живущие в городах, много рассказывают о своей родине. И о том, что там красиво, вольно, беззаботно… А воздух какой! Единственно, об Опушке стараются не говорить.

Поэтому, как всякий нормальный горожанин, к тому же больше специализирующийся на приморских особенностях, Ловец знал мало правды о Великом Лесе. Он ожидал увидеть сразу горы трупов и океаны крови, но не увидел ничего кроме деревьев, кустов и травы.

Легкий туман стелился над самой землей, когда он вышел на небольшую полянку и понял, что зашел достаточно глубоко в лес, чтобы никогда уже не вернуться. Ловец напрягал все свои магические возможности, чтобы незримо прощупать чье-нибудь присутствие в округе. Хватит попадаться по-глупому, как во время бегства из регионального центра. Именно бегство, при всем желании назвать произошедшее эвакуацией язык не поворачивался.

Никого, кроме спешащего за грибами ежика он не обнаружил.

"Нервы".

Очень не хотелось получить в спину стрелу с наконечником из Железного дерева и умереть, не приходя в сознание. Кроме того, Ловцу до безумия хотелось спать. Атаман выкинул его из поселения после бессонной ночи перед самым рассветом.

Солнце уже показалось среди верхушек высоченных сосен. Оставалось лишь удивляться "везению", как бы странно не звучало слово "везение" в данных обстоятельствах.

"Выбор-то у меня не велик. Умереть стоя, не выспавшимся, но гордым. Или умереть во сне, уставшим и не ведающим от чего умираешь".

Ловец предпочел второе и лег в орешнике.

Снился… Снился! Ему давно ничего не снилось. С детства. Снился ему какой-то совершеннейший бред: огонь, чернота пространства, звезды, кометы, заяц… Нет, два зайца.

— Ну, что ты какая?!

— Какая?

— Словно дриада!.. Не дашь?

— Тебе не дам!

— Ну, перестань!

— Нет, я сказала!

— Почему?

— Недостоин!

Зайцы какие-то… Огромные уши и странный длинный, тонкий и гладкий хвост с воланчиком густой шерсти на конце.

"Боги, чего только не приснится с испугу!"

— Ой, смотри, там кто-то есть!

— Врешь!

— Правда, правда!.. Вон там, в орешнике!

— Да?

"Вроде бы это я в орешнике лежу", — припомнил обстоятельства Ловец.

Спустя мгновение до него дошло, что это вовсе и не сон. На него смотрели две пары одинаковых красных глаз огромных бело-коричневых зайцев со странными хвостами.

— Слушай, а давай притворимся, что мы вампиры и напугаем этого.

— Давай!

Оба зайца встали на задние лапы. Оказалось, что в них роста достаточно, чтобы достать кончиками ушей до плеч далеко не низкого Ловца.

— У-у-у! — Они заурчали на него белыми животами, по очереди загибая свои длинные уши. Наверное, Ловец обязательно испугался бы, если бы не засмеялся, давясь в кулак мелким хихиканьем.

— Это все из-за тебя! — накинулся один из зайцев на другого. Послышался звук удара по чему-то мягкому.

— Сам виноват! — Еще один удар. — Надо было пугать убедительней!

Когда Ловец выбрался из орешника, зайцы с небольшими перерывами кувыркались на середине поляны. Во время мгновений отдыха они многозначительно переговаривались:

— Дашь?

— Не дам!

"Точно не сон". Разобраться кто кому чего должен дать Ловец так и не смог — очень они были похожи друг на друга.