Красотки из Бель-Эйр - Кэтрин Стоун

– А что, садовником быть предосудительно?

– Разумеется. Если, конечно, это не уловка, чтобы познакомиться с восемнадцатилетней наследницей, только что получившей двенадцать миллионов долларов. Разве двенадцать миллионов не помогут начать карьеру на Бродвее?

– Почему тебе, маме и папе так трудно поверить, что Питер любит меня? – Гнев исчез, и в голосе Сары остались только печаль и удивление. – Разве меня нельзя любить ради меня самой?

– О, Сара, нет, – быстро ответил Роб, сердце его сжалось от чувства вины. Он действительно считал, что Питер женился на Саре из-за денег, но, сказав ей об этом, даже просто предположив это, он признал бы, что ее нельзя полюбить ради нее самой. И разумеется, это было неправдой! – В это вовсе не трудно поверить. Думаю, мы просто привыкли оберегать тебя.

– Вам больше не нужно оберегать меня, особенно от Питера. Он прекрасный человек. Я знаю, он вам очень понравится. И он женился на мне не из-за денег. Мы к ним даже не прикасаемся, возьмем лишь в том случае, если надо будет оплатить счета за мое лечение. Мы живем в уютном городском особняке. В Вассар я не вернусь. Большую часть книг, стихов и пьес, о которых я тебе писала, мы читали и смотрели вместе с Питером. Это ответы на обычные вопросы. Есть другие?

Множество, подумал Роб, но решил сосредоточиться на самом важном.

– Он знает, что у тебя диабет?

– Конечно, знает! Прежде чем пожениться, мы сходили к доктору Вильямсу, специалисту, у которого я наблюдаюсь в Нью-Йорке. Питер все знает.

Роб колебался, все еще не решаясь во имя заботы причинить ей неизбежную боль, колебался, потому что это был очень личный, очень интимный вопрос… но и очень важный.

– Сара, Питер знает, что тебе не следует иметь детей?

– Да, – тихо и печально, но без гнева ответила она. – Питер знает, что мне не следует иметь детей. Полагаю, тебе об этом сказала мама?

– Да. Она сказала, что переживает из-за тебя. Им очень тебя не хватает, Сара.

– Вспомни, как ты обманулся насчет их радости по поводу твоей стипендии… Мы с Питером точно так же вообразили, что они будут рады за нас, может, даже будут свидетелями на нашей свадьбе. Чистое безумие! На эту новость они отреагировали, сначала попытавшись откупиться от Питера, а затем потребовать добрачного свидетельства.

– Как сказала мне однажды мудрая сестра: «Они боялись».

– Ты очень великодушен, Роб.

– Это Рождество, Сара. И я могу себе это позволить, потому что я свободен.

– Я тоже, но прошло еще слишком мало времени.

– Я подумывал послать матери и отцу забавную открытку.

– Отлично! Возможно, с лондонским Тауэром?

– Очень смешно. Кстати, ты должна мне письмо, Сара.

– Знаю. Можно я пошлю тебе портрет Питера? Я жду этого с прошедшей весны.

– Сделай одолжение.

Питер Дэлтон родился холодной ноябрьской ночью. Скромное рождение Питера в маленьком коттедже в Данбери, штат Коннектикут, состоялось ровно за два года до блестящего появления на свет Роберта Джеффри Адамсона в великолепном поместье в соседнем Гринвиче.

Суровыми и снежными коннектикутскими зимами в доме Питера было холодно, но он этого даже не замечал. Его детство было согрето теплом его любящих родителей. Мать Питера Энн познакомила его с величием слов. Нежным голосом с чудесным британским акцентом Энн читала Питеру свои любимые стихи и пьесы. Шекспир, Брехт, Теннисон, О’Нил, Уильямс, Лонгфелло, Шоу. Энн радостно делилась со своим очень способным маленьким сыном огромной любовью к языку и литературе.

Благодаря своей хорошо образованной матери Питер научился любить сокровища языка. От отца Джозефа Питер узнал непостижимые секреты цветов. Мальчиком Питер сопровождал отца во все великолепные сады гринвичских усадеб, где работал Джозеф. Питер помогал Джозефу сажать луковицы в теплую, плодородную почву и с расширенными от удивления глазами слушал предсказания отца о судьбе маленьких, невзрачных луковиц. Джозеф был человеком немногословным, поэтому каждое его слово было очень важно для Питера. Джозеф говорил на ломаном английском, и голос у него был очень низкий. Сильный акцент и богатый тембр придавали предсказаниям Джозефа налет волшебства.

– Вот эта, – говорил Джозеф, держа неказистую луковицу, которая, на взгляд Питера, ничем не отличалась от остальных, – будет ярко-синей, как летнее небо.

Цветы всегда оказывались именно такими, как обещал Джозеф. Откуда отцу были известны тайны цветов? – удивлялся Питер. Может, Джозеф был чародеем, как Мерлин? Или цыганом, обладающим магическими способностями?

На протяжении шести лет Питер жил в мире прекрасных слов и прекрасных цветов, в мире тепла, смеха и любви. Джозеф разбивал сады в огромных усадьбах Гринвича, создавая разноцветные и душистые произведения искусства, но денег зарабатывал мало. За год Джозеф приводил в порядок лишь несколько садов, он был художником, и его искусство требовало времени, терпения и заботы. Энн планировала работать учительницей, как только Питер пойдет в школу, а пока было крайне важно оставаться дома и заниматься с ее смышленым мальчиком. Дэлтоны были бедны, и зимой в их коттедже иногда бывало холодно, но они были богаты любовью и счастьем.

Когда Питеру было шесть лет, все изменилось. Энн заболела, а потом внезапно, темной ночью, умерла. Джозеф погрузился в тревожащее, мучительное молчание, и их маленький коттедж, всегда полный смеха и радости, превратился в темный, душный гроб.

Питер наблюдал за горем отца в ошеломляющей тишине и скорбел о потере горячо любимой матери в уединении своей маленькой спальни. Именно тогда, в возрасте шести лет, Питер Дэлтон начал писать. Проникновенные, исполненные чувства слова текли, как слезы, из его смятенного, одинокого сердца.

Через два месяца после смерти Энн Питер проснулся от шума – крика в темноте – и нашел Джозефа, съежившегося, плачущего. Рыдания Джозефа нарушили тягостную тишину, которая поселилась в коттедже со дня смерти Энн. Для Джозефа эти рыдания были последней отчаянной попыткой спастись от молчаливого безумия, грозившего его уничтожить.

Питер обнял отца маленькими руками и в леденящем мраке выслушал жестокую историю его жизни.

Джозеф был вынужден оставить свой дом, свою родину, все, что любил, из-за самой ужасной из всех войн. Джозеф бежал вместе со своей юной невестой, и они почти спаслись! Но женщина, которую он любил, была убита у него на глазах, он видел это, крича и плача, но ничем не смог помочь.

Джозеф снова бежал, на этот раз в Англию. Здесь он нашел работу в сельских садах Кента, новое имя и новую любовь. В Англии Джозеф встретил Энн, и после войны они уплыли в Америку.

Шестилетний Питер выслушал рассказ об испытаниях, ужасах и любви, выпавших на долю отца. После этого горячая привязанность между отцом и сыном стала еще крепче. Они оба были художниками, которых преследовали молчаливые страсти и образы. Джозеф вкладывал свою душу и чувства в душистую пастель садов, которые он с такой любовью создавал. Питер облекал смущающие, необъяснимые жизненные трагедии в слова, выразительные и проникновенные.