Мемнох-дьявол - Энн Райс

– Да.

– Я не сомневаюсь, что они могли сделать это, по–тому что чувствовали то же, что и я. Они ценили кра–соту и совершенство этих книг. Лестат, они отлично понимали, что книги Винкена – истинные сокрови–ща. Такова сила увлечения, такова сила любви. Трудно сказать, быть может, им хотелось оставить себе на па–мять и кости Винкена. Допустим, одна из них взяла бедренную кость, другая – палец или… Ах, впрочем, этого я не знаю.

Я вдруг отчетливо представил себе всю картину, и она вызвала во мне непреодолимое отвращение, а глав–ное – заставила вспомнить о том, как я сам отрезал кухонным ножом руки Роджера, а потом упаковал их в пластиковый пакет и затолкал в кучу хлама. А те–перь передо мной опять были те же руки, точнее, их призрачное воплощение, Они постоянно находились в движении – то поглаживали край стеклянного бо–кала, то нервно постукивали по стойке бара.

– Как далеко в прошлое удалось тебе проследить судьбу этих книг? – спросил я.

– Очень недалеко. Но в моем бизнесе – я имею в виду торговлю антиквариатом – такое случается не–редко. Книги обнаруживались по одной, изредка по две. Некоторые перешли ко мне из частных коллек–ций, две – из музеев, разрушенных бомбежками во время войн. Пара из них досталась мне практически даром. В отличие от других, я хорошо знал, что они собой представляют, и, как эксперту в данной облас–ти, мне достаточно было одного взгляда, чтобы немед–ленно обнаружить их среди множества других вещей. Как ты можешь догадаться, я давал задание своим агентам повсюду искать средневековые рукописи. Лес–тат, ты просто обязан спасти и сохранить мои сокровища! Ты не имеешь права допустить, чтобы Винкен вновь ушел в небытие. Я оставляю тебе свое наследие.

– Похоже, это действительно так. Но что я, ска–жи на милость, смогу с ним сделать без участия Доры?

– Дора еще слишком молода. Со временем она изменит свое мнение. Знаешь, меня по-прежнему не оставляет надежда, что в моей коллекции… Забудем сейчас о Винкене, ибо я говорю не о нем. Я надеюсь, что в моей коллекции среди множества статуй и дру–гих реликвий найдется какой-то один артефакт, ко–торый поможет Доре в создании ее новой церкви. Скажи, можешь ли ты определить ценность того, что видел в той квартире? Способен ли ты вынести вер–ное суждение? Твоя задача – убедить Дору в необхо–димости еще раз внимательно рассмотреть эти вещи, прикоснуться к ним, почувствовать их запах. Ты дол–жен заставить ее в полной мере осознать, что все они отражают стремление человечества к познанию исти–ны, то есть их создателей мучили те же вопросы, что и ее. Пока еще она этого не понимает.

– Но ты говорил, что Дору никогда не интересо–вала ни живопись, ни скульптура.

– Так сделай так, чтобы они стали ей интересны.

– Я? Каким образом? Послушай, я, конечно, могу сохранить все это. Но как мне заставить Дору по–любить то или иное произведение искусства? Удивля–юсь, что тебе вообще пришла в голову подобная мысль. Я имею в виду мою встречу с Дорой и какие-либо отношения между мной и твоей драгоценной доченькой.

– Ты полюбишь мою дочь, – тихо прошептал он.

– Прости, я не расслышал. Что ты сказал?

– Найди для нее в моей коллекции что-нибудь поистине чудесное.

– Туринскую плащаницу?

– Молодец! Это именно то, что нужно! Да, найди что-нибудь, равное ей по ценности, нечто такое, что заставит Дору изменить свое мнение, нечто такое, что отыскал и сохранил для нее я, ее отец, и что действи–тельно может оказаться для нее полезным

– Знаешь, ты и мертвый такой же ненормаль–ный, каким был при жизни. Неужели ты и теперь не перестанешь мошенничать и все еще надеешься с по–мощью куска мрамора или обрывка пергамента ку–пить себе спасение души и вечное блаженство? Или ты и вправду веришь, что собрал коллекцию настоя–щих святынь?

– Естественно, я верю, что моя коллекция – это собрание святынь. Фактически только в это я и продолжаю верить.

– Ты меня поражаешь до глубины души.

– Именно поэтому ты и убил меня там, среди моих сокровищ. Ладно, нам надо поторопиться. Не–известно, сколько нам отпущено времени. Вернемся к главной теме: к Доре. Твой главный козырь в этой ситуации – это ее амбиции.

Ей хотелось получить здание монастыря в полное распоряжение, чтобы разместить там своих женщин-миссионерок, сторонниц ее ордена, которые, конеч–но же, должны проповедовать любовь с не меньшей страстью и внутренним огнем, чем это делали все мис–сионеры – их предшественники. Она намеревается посылать их в самые бедные районы, в гетто и рабо–чие кварталы, чтобы они разглагольствовали там о не–обходимости создания своего рода движения за все–общую любовь. Причем это движение должно, по ее мнению, возникнуть в недрах народа, а затем посте–пенно подниматься все выше и выше, к самым вер–шинам власти. И тогда с несправедливостью в мире будет покончено навсегда.

– А чем эти женщины будут отличаться от других миссионеров, от сторонников иных орденов – от францисканцев, скажем, или иных проповедников?

– Прежде всего тем, что они женщины, женщины-проповедницы. Монахини всегда были сестрами милосердия, учили детей или вели затворническую жизнь в монастырях и неустанно возносили молитвы Богу – истошно блеяли хором, как и положено овцам Господним. А ее женщины должны становиться уче–ными богословами, церковными ораторами. Их зада–ча – передать слушателям собственную страсть, жар души, они будут обращаться к несчастным, нищим, обездоленным женщинам и помогать им изменить окружающий мир.

– Феминистские взгляды вперемешку с религи–озным рвением.

– Из этого могло что-то получиться. Во всяком случае, шансов на это было не меньше, чем у любого другого подобного начинания. Кто знает, почему в че–тырнадцатом столетии, например, один монах сошел с ума, а другой стал святым? А у Доры есть подход к людям, она знает, как научить их думать. Впрочем, не мне судить. Ты должен разобраться во всем и найти выход из положения.

– Ну да. А тем временем заодно и спасти церков–ные украшения, – хмыкнул я.

– Да. До тех пор, пока она не согласится их при–нять или каким-то иным образом обратит на доброе дело. Вот тебе еще один способ уговорить ее. Почаще упоминай о добре.

– Ты и сам пользовался этим способом, – печаль–но заметил я. – И в отношении меня тоже.

– Так ты выполнишь мою просьбу, правда? Дора считает, что меня ввели в заблуждение и сбили с пути истинного. «Не думай, что после всего содеянного ты сумеешь спасти свою душу, подарив мне сокровища церкви», – сказала она как-то.

– Она любит тебя, – заверил я Роджера. – Я убеждался в этом всякий раз, когда видел вас вместе.

– Знаю. Меня не нужно убеждать в этом. У нас нет времени на споры и доказательства, Учти только, что Дора очень прозорлива и планы ее поистине огромны. Пока еще у нее слишком мало единомыш–ленников и помощников, но она мечтает перевернуть мир. Я хочу сказать, что ей недостаточно того, о чем грезил когда-то я: создать собственный культ и стать своего рода гуру – поселиться в тихом убежище в окружении преданных последователей. Она действи–тельно хочет изменить мир, потому что уверена в том, что кто-то непременно должен это сделать.