Мемнох-дьявол - Энн Райс

– Знаю. Меня не нужно убеждать в этом. У нас нет времени на споры и доказательства, Учти только, что Дора очень прозорлива и планы ее поистине огромны. Пока еще у нее слишком мало единомыш–ленников и помощников, но она мечтает перевернуть мир. Я хочу сказать, что ей недостаточно того, о чем грезил когда-то я: создать собственный культ и стать своего рода гуру – поселиться в тихом убежище в окружении преданных последователей. Она действи–тельно хочет изменить мир, потому что уверена в том, что кто-то непременно должен это сделать.

– По-моему, так считает любой религиозный че–ловек.

– Ничего подобного, Далеко не каждый жаждет стать новым Мохаммедом или Заратустрой.

– А Дора жаждет.

– Дора знает, что именно это сейчас необходимо.

Он покачал головой, отпил глоток из бокала и об–вел взглядом полупустой зал. Потом вдруг слегка на–хмурился, словно все еще размышляя над своими по–следними словами, и продолжил:

– «Отец, – сказала она мне однажды, – религия не возникает на основе древних текстов и произведе–ний искусства Они могут служить лишь ее отраже–нием». Она еще долго потом говорила – о том, что внимательное прочтение Библии помогло ей постичь великое значение чуда, происходящего в душе челове–ка. В общем, она буквально усыпила меня своими рассуждениями. И не вздумай отпустить по этому пово–ду какую-нибудь шуточку.

– Боже избави! Ни за что на свете!

– Что ожидает мою дочь? Что с ней будет? – с отчаянием в голосе прошептал он, не глядя на меня. – С таким-то наследством! Достаточно посмотреть на ее отца – вспыльчивого, грубого и жестокого человека, сумасшедшего, способного на любые крайности. Невозможно сосчитать, сколько соборов и церквей я посетил вместе с Дорой, сколько бесценных распятий я ей показал, прежде чем превратить их в очередное средство получения прибыли. В одной только Германии мы провели с ней немало часов, рассматривая великолепные росписи на потолках соборов эпохи барокко. Я дарил Доре невероятной ценности релик–вии, подлинные распятия, украшенные серебром и Русинами. Я купил множество платов Вероники такой потрясающей красоты, что перехватывало дыха–ние… Боже мой! Боже мой!

– Скажи, а не было ли во всем этом стремления каким-то образом искупить, загладить свою вину? Я имею в виду Дору.

– То есть вину за оставшееся без объяснения ис–чезновение Терри, за то, что она спросила тебя о ней лишь через много лет? Я думал об этом. Если Дора по–началу и чувствовала что-то подобное, то это чувство давно прошло. Она считает, что мир нуждается в но–вом откровении. В новом пророке. Однако пророка–ми не становятся в одночасье. Дора утверждает, что ее превращение должно произойти благодаря умению видеть и чувствовать, но она не имеет ничего общего с палаточным возрождением[2].

– Мистики никогда не связывали прорыв к Богу с палаточным возрождением.

– Конечно нет.

– А Дора мистик? Как ты думаешь?

– А ты сам разве не понял? Ведь ты следил за ней. Нет, Дора никогда не лицезрела Бога и не слышала его голоса, если ты это имеешь в виду. А лгать в таких вопросах она ни за что не станет. Но Дора жаждет этого. Она мечтает о таком моменте, о чуде, об откровении.

– Она ждет появления ангела?

– Вот именно.

Мы оба вдруг умолкли. Роджер, наверное, размыш–лял о своих давних мечтах и планах, а я.„ Я тоже погру–зился в воспоминания – о том, как совершил фаль–шивое чудо, о том, как я, ангел зла, довел до безумия католическую монахиню, о ее кровоточащих руках и стигматах на ее ногах, ..

Неожиданно он как будто принял решение и, к моему великому облегчению, заговорил вновь:

– Я разбогател, когда отказался от намерения пе–ределать мир, если вообще всерьез думал об этом. И построил собственную жизнь, которая и стала мо–им миром. А Дора действительно всей душой жаж–дет… чего-то… А вот моя душа мертва…

– Судя по всему, нет, – откликнулся я. Мысль о неизбежности его скорого исчезновения становилась все более невыносимой и пугала меня гораздо боль–ше, чем еще не так давно испугало его появление.

– Вернемся, однако, к главному, – сказал он. – Меня начинает тревожить…

– Что?

– Не валяй дурака и слушай. На имя Доры поло–жены деньги, которые никак не связаны с моим име–нем. Власти никоим образом не смогут наложить на них лапу, тем более что по твоей милости мне уже ни–кто не сможет предъявить обвинение в чем-либо, не говоря уже о том, чтобы осудить. Всю информацию о них ты найдешь в квартире. В черных кожаных пап–ках. Они в металлическом картотечном ящике. Вмес–те с корешками чеков и различными документами, касающимися купли-продажи картин и статуй. Все это ты должен сохранить для Доры. Это дело всей моей жизни, мое наследие. И отныне оно в твоих руках. Ты можешь выполнить мою просьбу? Ради Доры! Торопиться не стоит, да и нужды нет, ведь ты очень ловко покончил со мной.

– Знаю. А теперь ты просишь меня выступить в роли ангела-хранителя и позаботиться о том, чтобы Дора получила наследство в целости и сохранности, притом незапятнанным.

– Да, друг мой, именно это я умоляю тебя сде–лать. И тебе по силам выполнить мою просьбу. Кроме того, не забудь о Винкене. Если она откажется взять книги, хранителем их должен стать ты.

Он коснулся рукой моей груди, и я ощутил легкий толчок – как раз против сердца.

– Как только мое имя исчезнет с газетных стра–ниц – если оно вообще просочится в прессу из досье ФБР, – ты передашь деньги Доре, – продолжил да–вать наставления Роджер. – Деньги всегда в цене, и они помогут ей создать собственную церковь. Дора умеет привлекать к себе людей. При наличии средств она самостоятельно справится со своей задачей. Ты понимаешь меня? Она сумеет добиться не меньшего успеха, чем Франциск, Павел или Иисус. Если бы не ее увлечение теологией, она давно уже стала бы хариз–матической знаменитостью. Она обладает всем необ–ходимым для этого. Только вот слишком много дума–ет. Теология отделяет и отдаляет ее от остальных.

Роджер вздохнул. Он говорил очень быстро, и ме–ня вдруг начала охватывать дрожь. Я отчетливо ощу–щал исходящие от него волны страха. Но чего он бо–ится?

– Вот, послушай, – сказал он. – Я хочу процити–ровать тебе кое-что. Дора упомянула об этом про–шлой ночью. Мы с ней читали книгу известного анг–лийского газетного обозревателя Брайена Эпплъярда. Ты о нем слышал? Он написал книгу под названием «Постижение современности». Дора дала мне экзем–пляр. Там есть рассуждения, с которыми полностью согласна Дора… относительно того, что все мы «духов–но обеднели»…

– Я тоже с этим согласен.

– Но речь шла и о чем-то еще – там было что-то относительно необходимости выбора. О том, что мож–но создавать теологические теории, но, для того чтобы, быть действенными, они должны исходить откуда-то изнутри, из самых глубин человеческой души. Я по–мню, как она это называла. Словами Эпплъярда. «Со–вокупность человеческого опыта». – Роджер умолк. Чувствовалось, что он растерян, что его мучают сомне–ния.