Рыжий и черный - Татьяна Лаас

Аквилита. Она уже прихорошилась: дворники подмели тротуары, керы и неры добрались до службы, чтобы не смущать своим видом благополучных сиятельных, которые только-только отрывали свои головы от подушек и могли выглянуть на улицу. Ветер нес откуда-то с севера легкие, перистые облака — к смене погоды. Солнце плясало в витринах магазинов и ресторанов, бросая во все стороны солнечных зайчиков. Они слепили Адамса, ведшего паромобиль, зато чудесно поднимали настроение Вик. Она, сидя на заднем диване паромобиля, удивленно разглядывала свою девственно чистую правую ладонь. Еще утром на ней была магическая татуировка, нанесенная Брендоном. Сейчас печать вызова лоа исчезла, и благодарить за это надо то… Ту? Того тенеподобного лоа, поселившегося в их саду.

Эван обнял Вик, крепко прижимая к себе. Она устроила свою голову на его плече, принюхиваясь к въедливому аромату роз дивизионной душевой. Перебить этот запашок не смогло даже домашнее мыло с ветивером. Но несмотря на это, в объятьях Эвана было тепло и уютно, и в то же время странно — как-то само собой сложилось последнее время, что чаще она так ездила с Броком. Что-то неладно в её супружеской жизни, раз объятья с Броком чаще, чем с мужем. Жаль, что обряд общего эфира с Эваном невозможен. Вик тихо добавила про себя: «Пока невозможен». Он же видел лоа. Он видел алый эфир. Возможно, он еще станет обратно магом.

— Тебя что-то беспокоит? — тихо спросил Эван.

Вик призналась:

— Пытаюсь понять, что лоа нужно от тебя. — Она снова посмотрела на свою ладонь и поправилась: — от нас.

Эван выдохнул ей в макушку, щекоча теплом дыхания:

— Не знаю. Этот лоа спас мне жизнь в Олфинбурге. Я точно помню, как он прошептал мне: «Живи!»… И у меня тогда появились силы. — он потер свой висок и прошептал: — нелепо уничтожать того, кто подарил жизнь, но и оставлять его в живых же нельзя. Это тоже нелепо, даже опасно. Это… Против всех правил.

Вик повернула голову, заглядывая Эвану в глаза:

— Пока постараемся его не трогать. Попытаемся узнать, что ему нужно. — она крепко сжала ладонь, чтобы отсутствие печати больше не смущало её.

— Думаешь, Брендон такое оценит? — засомневался Эван. Для него колдун тоже был темной лошадкой, чьи взбрыки не предугадать.

Вик не сдержала смешок:

— Брендон такое точно оценит — ему польстит то, что его считают настолько коварным, что он может выведать планы лоа.

— Раз уж заговорили о Брендоне… — Эван чуть потянул вперед свою левую руку, обнажая запястье, на которое был надет тяжелый защитный механит, включавший в себя хронометр, фиксатор и энергохлыст. Вик молчала, удивленно наблюдая, как муж расстегнул замок, снимая механит и показывая небольшую, еще чуть припухшую кожу с татуировкой. Там была изображена руна. Эван пояснил для Вик: — Первая печать. Мне её нанес Брендон — Марк настоял. Он сказал, что так мне будет легче вернуть способности по владению эфиром.

Вик провела указательным пальцем по горячей коже, снимая воспаление:

— В колдовстве нет зла, Эван. Для меня ничего не изменится в наших с тобой отношениях. Я приму тебя любым, как ты принимаешь меня. — В голове снова мелькнула тьма Ривеноук и прорывающаяся в горло ледяная вода. Вик понимала, что тогда они с Броком умерли, но вернулись к жизни благодаря магии гри-гри. Или… Благодаря чему-то иному — Вик впервые в голову пришла такая мысль, и все из-за Ренара Каеде. Надо будет связаться с братом, все выясняя о Каеде. Упорство, с которым отец отрицал любую связь с королевскими Ренарами, в свете явного родства, напрягало Вики. Эдак и она окажется… Оборотнем. Мысль напугала — ей только такого счастья не хватало. Но собственную смерть не перечеркнешь, и, возможно, гри-гри тут ни при чем. Надо выяснить все, что можно, о королевских Ренарах, чтобы знать, с чем можно столкнуться.

Эван еле слышно прошептал — этим утром он был непривычно многословен:

— Я никогда не боялся колдовства. При необходимости я пользовался магией крови, хоть это и запрещено. Когда искали дом Чернокнижника… Когда в Олфинбурге я уничтожал лоа… Видимо, именно из-за этого я сейчас вновь способен видеть алый эфир. Правда, взаимодействовать с ним пока не получается.

— Ничего, — Вик подалась вверх и поцеловала Эвана в колючий подбородок. — Все наладится. Еще научишься. Надо будет узнать у Брендона, когда можно будет с тобой провести ритуал общего эфира.

Эван потер висок и промолчал. Ничего не сказал. Вик тоже молчала, надеясь, что он не воспринял это как намек на его слабость. Если они проведут ритуал — у Эвана будет полный доступ к её эфиру. Он станет сильнее и без печатей. Не то, чтобы она была против татуировок, но их обилие на Брендоне все же немного пугало.

Паромобиль подъехал к Управлению и остановился перед центральным крыльцом — тем самым, которым всегда пользовался Особый отдел полиции Аквилиты, тем самым, с которого они с Эваном забирали измученного Брока из пыточных подвалов. В голове Вик мелькнула мысль — а сможет ли Брок пользоваться этим входом как раньше? Перешагнет ли через события прошлой луны? Он умел забывать плохое, но сможет ли сделать это быстро? Сейчас на крыльце как раз меняли вывеску — снимали «Особое отделение Аквилиты. Тайная королевская служба. Тальмийская империя» и готовились повесить новую, уже третью за последние луны. «Управление полиции по особо важным делам. Вольный город Аквилита. Герцогство Аквилитское». Их с Эваном герцогство…

Эван вышел первым из паромобиля — не стал дожидаться, когда выскочит шофер и откроет дверь. Вик протянула руку мужу — она не нуждалась в опоре, но любила прикосновения Эвана. Их было так мало в их жизни.

Вокруг шумела Аквилита. Курлыкали голуби, обещая теплый денек. Звенел паровик на ближайшей ветке. Кричали мальчишки-газетчики:

— Свежие новости! Покупайте свежие новости! Нериссы, не проходите мимо! Самый завидный жених Аквилиты в самых заманчивых ракурсах! Нериссы, успейте заценить стать лера Мюрая, пока он еще холост! Свежие новости! Покупайте свежие новости! Спешите, пока лер Мюрай, самый завидный жених Аквилиты, не сделал предложения! Только у нас самые откровенные фиксограммы!

Эван замер, заметно сжимая в ладони пальцы Виктории. Она вздохнула — она не понимала, почему судьба так упорно бьет Брока раз за разом. «Самые заманчивые виды» делали свое дело — газету охотно раскупали. Стоило поспешить. Вик грустно посмотрела на мужа:

— Иди на службу, а я разберусь с газетчиками.

Эван криво улыбнулся:

— Брок говорил, что не стоит скупать весь тираж…

Вик нахмурилась — она не могла такого допустить. Честь офицера может не