Рыжий и черный - Татьяна Лаас

— Я постараюсь вырваться сюда в обед и приеду сразу же после службы, — сказал Грег.

Андре улыбнулась ему, как умела улыбаться только она — солнечно, ярко, уверенно. От её улыбки становилось легче, сразу верилось, что все будет хорошо.

Отец Маркус не удержался:

— Кера Андре… Вы так улыбаетесь… Я знаю одного человека, который не умеет этого делать. От его улыбки все разбегаются по дальним углам. Вы можете научить его улыбаться и радоваться жизни так, как это делаете вы?

Андре отпустила руку Грега и уверенно шагнула к инквизитору:

— За то, что вы помогаете с Лиз, я и вашего колдуна выгуляю, и вашего знакомого научу радоваться жизни! Без проблем.

— Тогда с вас два свидания, — одобрительно кивнул Маркус. — Брендон будет… Доволен. Скорее всего.

Андре заливисто рассмеялась:

— А вы умеете расставлять ловушки!

— Излишки служения. — развел руки в стороны отец Маркус. — Идите с Богами, я присмотрю за Элизабет и выпою ей лекарство. Не волнуйтесь.

Грег вместе с Андре покинул госпиталь, оставляя там часть себя — иначе Лиз уже не воспринималась. Время шагнуло за восемь утра — утреннее совещание он уже пропустил. Брок опять будет недоволен. Успеть бы на тренировку — Мюрай может воплотить свои угрозы в жизнь. Потом после тренировки будет время заняться делом Шутника. Заодно надо будет разобраться со скопившимися бумагами — докладными, делами, поданными на проверку, запросами на соискание должностей — из-за отделения Центрального участка полиции от Управления по особо важным делам, вновь возникла неразбериха со свободными должностями и переходами туда-сюда. В прошлый раз с этим разбирался Ренар, в этот раз разбираться ему. Еще и детективы из Сыскного подали заявки на переход — Управление по особо важным делам всегда котировалось больше, чем служба в Сыскном. Даже Томас Дейл не удержался от соблазна — подал заявку. Надо решать, кого оставлять в старших инспекторах: Стилла, тянувшего лямку неожиданно свалившегося на него долга эти дни, или Дейла, который по опыту превосходил Стилла, но явно был не любим Викторией Ренар и некоторыми другими офицерами.

Грег, попрощавшись с сестрой, вошел в Управление и малодушно прокрался в свой кабинет, минуя общую залу — ему требовалась хотя бы пара минут в тишине. Теплый родничок в груди стал сильнее — отец Маркус сдержал слово и выпоил Лиз лекарство. Кажется, оно благотворно воздействовало на неё. Он даже, послав Лиз волну тепла, получил робкий, неуверенный ответ. Она пришла в себя. Это же хороший знак?

Грег, закрыв дверь кабинета, стащил с себя грязный мундир, кардиган, пропотевшую рубашку, достал из шкафа свежую сорочку и тут же надел её. Надевать мундир не стал — слишком долго его приводить в порядок без магии. Ограничился кардиганом, хоть и его застегивать не стал — в Аквилите хорошо работает отопительная система. Он бросил грязный мундир на свободный стул — надо будет попросить Алистера принести новую форму со склада.

Грег сел за свой стол, осмотрел скопившиеся кучи бумаг, вздохнул, потер лицо и решил, что надо искать себе нового секретаря — старого из Олфинбурга ни за какие коврижки не вытащить.

Зазвонил телефон, и Грег, надеясь, что это Марк, взял трубку:

— Лер Блек, слушаю.

Телефонная нерисса профессионально протарабанила:

— Вызов из Тальмы, Олфинбург, лер Блек-старший. Будете разговаривать?

— Соедините, — твердо сказал Грег, понимая, что рано или поздно с отцом надо будет переговорить.

Голос отца ничуть не изменился — в столице бушевал демон, умер король, новый еще не взошел на престол, но лер Блек-старший никогда не сдается временами и событиям. Он решительно сказал:

— Недоброе утро, сын. Я устал от того, что ты от меня бегаешь, как мальчишка!

Грег возразил — он терпеть не мог этот отеческий тон, в конце концов он уже не ребенок, причем давно:

— Я не бегаю — я занят по службе. — Грег поймал себя на мысли, что готов к отречению от рода — он устал от отцовского воспитания, от его высокомерного тона, от притворной добродетели, когда за закрытыми дверьми дома можно многое, лишь бы оно не просочилось прочь.

— Какая может быть служба в этом городишке! — отмахнулся отец. Грег явственно увидел, как тот кривится при мыслях об Аквилите и её пороках. — Хотя ты прав, что пытаешься пересидеть скандал подальше от столицы.

— Отец…

Тот оборвал его:

— Я все утро пытаюсь связаться с тобой! Так что сиди и молчи, мальчишка! Я был у короля… Разговор был долгим и весьма… Нелепым. Да, нелепым. Но я принял его точку зрения. Я выкупил ту газетенку, в выходной она даст опровержение тем снимкам.

Грег в первый момент растерял все слова, выдавливая только:

— Спасибо… Отец. — такого он точно не ожидал.

Отец не удержался, кисло высказывая:

— М-да, с благодарностями у нынешнего поколения плохо.

Грег честно сказал, впервые за годы позволяя себе быть откровенным:

— Отец, я очень благодарен тебе. Я ценю, что ты смог понять меня и принять то, что со мной случилось. — Он повинился: — Я не справился с ситуацией, но с той ситуацией не справился никто. Ни Эверок, ни Фейн, ни…

Отец вновь не дал ему закончить фразу, гневно заявляя:

— Ты Монт! Ты должен был справиться. Это не обсуждается. Теперь о другом. Андре ты должен вернуть домой — ей нечего делать в Аквилите.

Грег заставил себя твердо сказать:

— Это только ей решать. Она давно вышла из-под твоей опеки.

— Я сказал — она должна вернуться домой. Я тебе не угроза. Верни её домой. Это не обсуждается — пока она пользуется МОИМИ деньгами, я вправе распоряжаться её судьбой… Теперь о лере де Бернье. Хочешь крутить с ней роман — крути. Я не против. Она богата, и ей нечего терять, если ты понимаешь меня.

— Отец! — намек отца был слишком откровенен и несносен. Так нельзя отзываться о лере, о любой лере!

— Молчи, когда говорит старший! Развлекайся, пока утихает скандал — рано или поздно ты вернешься в Олфинбург и все забудется.

— Еще раз, отец. — Грег еще надеялся, что отец его услышит. — Лиз — не любовница. Она моя… — он не договорил, отец оборвал его снова:

— Ей не быть невестой Блеков! Причина одна: телегония. Я не хочу, чтобы гены какой-то паршивой вернийской овцы были в моем внуке. Этому никогда не бывать!

Телегония… Это мерзкое слово разбило много девичьих судеб. Влияние первого мужчины на последующее потомство. Причина, по которой леры женились только на сохранивших себя в чистоте до брака. Отвратительная теория, которую пока не могла опровергнуть современная наука. Грег