Пулеметы русской армии в бою - Семён Федосеев

28 января 1917 г. ГАУ заключило с Первым Русским Акционерным Обществом ружейных и пулеметных заводов контракт на производство 15 000 ружей-пулеметов «Мадсен Р. 1916» с началом поставки в 1918 году и окончанием в феврале 1919-го и о постройке и оборудовании завода, на котором «имеют быть изготовлены заподрядные ружья-пулеметы». Цена одного ружья-пулемета с запасными частями и принадлежностями и с укупоркой — 1733 руб. 30 коп., сюда входила часть стоимости и оборудования завода в размере 220 руб. 80 коп. Стоимость всей поставки — 25 999 500 руб. Обществу выделили аванс в размере 10 399 800 руб. (40 % общей стоимости поставки), выплачивавшийся частями. Представителем ГАУ на строящийся оружейный завод назначается старший техник Тульского оружейного завода штабс-капитан Г.А. Апарин. Предполагалось, что по выполнении заказа завод должен бесплатно отойти в распоряжение Военного ведомства.

В мае 1917 г. на заводе доводятся опытные пулеметы, а сам завод признан «работающим всецело на государственную оборону». В июле была изготовлена опытная партия пулеметов, 12 августа по соглашению с Третьяковым начали сдачу первых четырех ружей-пулеметов с запасными стволами — с этого момента и принято отсчитывать историю Ковровского пулеметного завода. Хотя приемные испытания прошли неудачно. Само производство носило пока черты кустарного — скажем, инструментальный цех на заводе не создали, рассчитывая на поставку инструмента и лекал из Дании. Наконец, к декабрю 1917 г. закончили подготовку чертежной документации и начали производство двух серийных партий — в 50 и 300 пулеметов.

Заказ на ружья-пулеметы Мадсена был важным, но уже не главным — в январе 1918 г. уже была заявлена потребность в 100 000 ружей-пулеметов. Так что Военное ведомство интересовали не столько 15 000 «Мадсенов» (к тому же с поставкой в 1918–1919 гг.), сколько возможность получить новый хорошо оборудованный оружейный завод с мерительным и рабочим инструментом, штатом опытных техников и мастеров-инструкторов.

Пулемет «Мадсен» модели 1916 г. (Р1916)

ПРОЕКТЫ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

«Во время войны Артиллерийскому комитету ГАУ и Упарту приходилось давать заключения и производить испытания по чрезвычайно большому числу вопросов артиллерийской техники… и по инициативным предложениям изобретателей, нередко не имевших надлежащей технической квалификации».

Е.З. Барсуков. «Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.)».

Поступало множество предложений и собственных конструкций пулеметов. Среди них, как водится, попадались и довольно курьезные. Скажем, рабочий Тульского оружейного завода К.И. Короткое решил сделать пулемет попроще — предложенное им 12 ноября 1915 г. «ружье-пулемет» действовало — подобно старым картечницам — от вращающейся рукоятки. «Ружье» имело разрезной патронник, ленточное питание и вентилятор для охлаждения ствола. Чуть раньше, в сентябре, князь А.В. Чегодаев предлагал Председателю ЦВПК переделать свое старое изобретение — 19-ствольное ружье-митральезу для охоты на крупную птицу — для «обстреливания воздушных кораблей. Калибр, конечно, придется принять подходящий к самому малому пушечному» (любопытно — знал ли князь о переделке германцами 37-мм револьверных пушек Гочкиса для нужд ПВО).

Рязанский мещанин М.И. Михайлов, подавая 5 марта 1916 г. предложение «ручного плоского пулемета», писал, что «применявшиеся до сих пор в России ручные пулеметы были круглого типа, со сложным портящимся механизмом, мало понятны простому солдату, неудобны для держания в руках во время стрельбы». В целом верные наблюдения, но само предложение показывало слабое знакомство с оружейной техникой (Михайлов, например, считал, что выстрел в пулемете происходит прямо в патронной ленте), хотя на свой «пулемет» — опять же с ручным приводом — он даже получил «охранное свидетельство № 513».

Ефрейтор учебной команды 4-й бригады государственного ополчения К. И. Краукле 28 августа 1915 г. направил по команде свой проект «автоматической винтовки-пулемета», в которой соединил барабанную схему подачи с газовым двигателем автоматики, и установил все это на станок с механизмами наведения. Проект был плохо проработан и справедливо отвергнут. Рассматривать же такие изобретения Арткому ГАУ и Отделу изобретений ЦВПК приходилось немало.

Были изобретения и интересные. Скажем, проект автоматической винтовки архитектора М.Г. Калашникова с магазином на 14 патронов заслужил более похвальные отзывы, но также не был реализован в металле. Как и «ручной пулемет „Кубанец“», эскиз которого 31 июля 1915 г. представил в ЦВПК мастеровой старшего наряда Кубанского казачьего войска М.К. Молоков. По сути дела, речь шла о малогабаритном пистолете-пулемете под револьверный патрон Нагана с компоновкой по типу С-96 «Маузер» и сменным магазином на 33 патрона. Генерал-лейтенант Н.И. Юрлов признал, что конструкция «отличается новизной», но что «изобретением Молокова не удастся воспользоваться для текущей войны» — негде было вести работы.

Патрон револьвера «Наган» (правда, переделанный укорачиванием гильзы) или пистолетный патрон «маузер» предлагал использовать в своем легком пулемете и старший делопроизводитель Госбанка В.К. Фром. Работы над пулеметом Фром вел с 1916-го до середины 1917 года в оружейной мастерской в Варшаве, затем в образцовой мастерской Сестрорецкого оружейного завода в надежде на заказ от морской или военной авиации — предоставление изобретателю таких возможностей показывает, что к его проекту отнеслись серьезно. Однако довести его до надежно работающего образца изобретатель не успел. Тут стоит вспомнить, что интерес русских специалистов вызвал и опытный итальянский двуствольный пистолет-пулемет С. Ревелли — с ним русская приемная комиссия ознакомилась в начале августа 1916 г. в Лондоне, причем англичане, как писал Игнатьев, считали его «подходящим для аэропланов только как дополнительное вооружение». Специалист в области авиации и воздухоплавания полковник Ульянин предложил заказать 100 штук таких «пулеметов». Уже в ноябре 1916 г. экземпляр «малого пулемета Ревелли», полученный через военного агента в Италии, был направлен в Россию. Однако сведений об испытаниях пистолета-пулемета Ревелли в России найти не удалось. В Италии же он, как известно, был принят на вооружение пехоты.

Любопытно предложение, поданное 12 декабря 1915 г. членом Симбирского Военно-промышленного комитета А.А. Кузнецовым в связи с острым недостатком пулеметов «приспособить для нужд армии все имеющиеся в России охотничьи ружья для стрельбы картечью по неприятелю, приблизившемуся на известное расстояние». Полковник И.П. Граве в отзыве от 29 февраля 1916 г. писал: «Предложение не обещает дать осязательные результаты ввиду незначительной скорострельности и малой убойности большинства… охотничьих ружей, а также трудности снабжения… вследствие их полной разнокалиберности».

От отечественных изобретателей и зарубежных фирм поступало множество предложений прицелов и приспособлений для «скрытой» стрельбы из пулемета, установленного на бруствер окопа, сводившиеся к установке перископического прицела и дополнительного спускового рычага. Так, в марте 1915 г. «перископ для ружья и пулемета» предлагал А. Васильев. 23 февраля 1916 г. Артком рассматривал подобное приспособление Орловского, причем указал, что оно уступает «имеющемуся на Ружейном полигоне прибору господина Глиенека».

Так выглядели стрелковый щит «Черепаха» и «Бронепулемет» по проекту Н.Г. Шухарда и Ф.А. Манулевича-Мейдано-Углу

Необходимость приближения пехоты к позициям противника ползком под плотным огнем породила в воюющих странах множество конструкций соответствующих переносных щитов. Некоторые их них даже нашли применение. Это вдохновило изобретателей на разработку переносных или «катучих» щитовых прикрытий для продвижения расчетов пулеметов «Максим» по полю боя вместе с ползущей пехотой. В России некоторые из них испытывались, но не были приняты к производству. Пример тому — коробчатый щит «бронированный пулемет» штабс-капитана Н.Г. Шухарда и инженера-технолога Ф.А. Манулевича-Мейдано-Углу, предложенный в конце 1915 года вместе с колесным щитом «Черепаха» для стрелка и рассчитанный на передвижение ползком. «Бронепулемет» был изготовлен, испытан на Ружейном полигоне Офицерской стрелковой школы и обоснованно отвергнут, поскольку его движение по местности оказалось затруднительным. Та же судьба постигла большинство подобных предложений — решить проблему смогли, как известно, только вездеходные бронированные машины. Не зря и британцы, и французы, работая над своими первыми танками, рассматривали их не только как «истребители пулеметов» противника, но и как возможность для собственных пулеметов и легких пушек не плестись за атакой пехоты, а возглавить ее.