Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Он ловит мой взгляд.

— Воздух не подчиняется силе, — говорит он тихо. — Он отвечает на доверие. К себе. И к нему.

Земля была прочной. Вода — неудержимой. Но Воздух… Воздух вознёс меня. А потом отпустил. И на миг я действительно не падала.

Я до сих пор чувствую его. Живой отклик внутри, гул в венах, зов, ждущий, когда я отвечу. И впервые я хочу этого. Не потому что Вален сказал. Не из-за снов. А потому что внутри меня что-то пробудилось.

И я должна понять, что именно.

— Что со мной происходит?

Вален выдыхает, проводя рукой по лицу.

— Вот это мы и узнаем. Осталась последняя стихия — Огонь.

Поляна застыла в тишине. Солдаты стоят, не отводя взгляда. Я чувствую их внимание, настороженность, повисшую в воздухе, слышу короткие перешёптывания, но слов не различаю.

И не нужно. Я знаю, о чём они думают. И не виню их. Они видели, как я упала и взлетела. Как ветер поднял меня в воздух, а потом отпустил. А теперь Вален просит коснуться силы, куда опаснее.

Той, что не просит позволения.

Той, что пожирает.

Я расправляю плечи, стараясь не показать, как дрожат пальцы.

— Теперь, — говорит он, отходя на шаг. — Огонь.

Ветер стихает. Исчезает свежий утренний запах земли. Поляна замирает, будто затаила дыхание.

Огонь.

Земля была устойчивой. Вода — безграничной. Воздух — лёгким и свободным. Но Огонь… Огонь уничтожает.

Я видела, как он пожирает, превращает камень в пепел, как леса становятся кладбищами обугленных стволов. Он берёт. Без предупреждения. Без сожаления.

— Вален, я… — делаю шаг назад.

— Ты готова.

— А если нет? Если не смогу удержать его? — я сжимаю кулаки.

— Тогда научишься.

В прошлый раз, когда я потеряла контроль, земля раскололась, озеро чуть не утянуло нас на дно, а ветер швырнул меня в небо. Если я не справлюсь с Огнём, то что останется?

Я бросаю взгляд на солдат. Они неподвижны, наблюдают, затаив дыхание.

Лира стоит, скрестив руки, подбородок упрямо поднят, словно уже решила довериться, что бы ни случилось. Гаррик теперь без улыбки, взгляд сосредоточен. А Тэйн… Тэйн всё это время не сводит с меня глаз.

Вален замечает моё колебание и подходит ближе, понижая голос:

— Огонь уже внутри тебя, Амара. Всегда был. Просто ждал, — в его голосе мягкость, но каждое слово тяжелеет смыслом. — Огонь — это страсть. Это жизнь. Это выбор.

— Я ничего не чувствую, — качаю головой.

— Почувствуешь.

Он жестом велит мне закрыть глаза и я, повинуясь делаю это.

— Дыши, — говорит он.

Я медленно вдыхаю, чувствуя, как прохладный воздух наполняет грудь.

— Огонь не просит разрешения, — тихо произносит Вален. — Он не ждёт. Не сомневается. Он просто есть.

Сначала тишина. Лишь неподвижность. А потом вспышка. Искра. Крошечная, дрожащая, спрятанная где-то под рёбрами. Ждёт.

Живая.

Я вдыхаю и Огонь просыпается.

Жар взрывается в груди, стремительно катится по рукам, будто потоки расплавленного света. Искра вспыхивает, разгорается…

Твою мать!

Пламя вырывается из моих ладоней, ревёт, закручиваясь в дикие спирали. Оно прожигает воздух, трещит под ногами, обжигая землю. Почва чернеет, покрывается трещинами. Жар накрывает меня, голодный и неумолимый.

Ему нужно больше.

Я чувствую, как он питается всем, что я когда-либо сдерживала. Болью, гневом, стыдом, виной. Всем, что копилось со дня нападения на деревню.

Он требует всё.

По поляне разносятся вскрики. Кто-то зовёт. Я слышу топот, звук сапог, скользящих по земле — люди пятятся, отступают.

Огонь прилипает ко мне, обвивается вокруг запястий, лижет кожу и всё же не обжигает. Он во мне. Жар растёт. Он ярится.

— Амара! — голос Валена прорезает гул.

Я не могу остановить его. Это не как с другими стихиями. Земля была устойчивой. Вода неукротимой. Воздух свободным.

Но Огонь… Огонь дикий. Без границ. Без пощады.

И какая-то безрассудная, пылающая часть меня хочет слиться с ним.

— Амара, дыши…!

Пламя вспыхивает ещё сильнее и вырывается наружу. Поток огня, закрученный, как смерч, летит прямо к Валену. Кто-то кричит моё имя.

Нет.

Нет, нет, нет…

Я пытаюсь удержать, но Огонь не слушает. Ему всё равно. Он рвётся вперёд.

И вдруг… мелькает тень.

Тэйн.

Он оказывается перед Валеном прежде, чем я успеваю осознать, что происходит. Встаёт между ним и пламенем, тело напряжено, стойка несгибаема.

Пламя взвивается. Вихрится. Сопротивляется.

И тогда Тэйн делает невозможное.

Он протягивает руку в пламя. Огонь взрывается, отбивается, но что-то меняется.

Он не исчезает. Он отступает.

Пламя изгибается вокруг него, будто узнаёт в нём силу, превосходящую себя, и медленно гаснет. Сжимается. Утихает. Оседает в угли, а затем в пепел. Дым стелется по земле. Жар уходит.

Тишина.

Я стою, дрожа, смотрю на свои руки. Я сделала это. Неосознанно. Неуклюже.

И едва не убила Валена.

Но я владела огнём.

Или скорее, он владел мной.

Я поднимаю взгляд на Тэйна и дыхание сбивается. Его глаза уже на мне, полные чего-то, что невозможно назвать.

Вален подходит ближе, молчит несколько секунд, а потом произносит:

— Мы на верном пути.

Голос у него тихий, но звучит как обещание.

— Потому что ты, Амара… — его взгляд вспыхивает. — Никогда не была просто Повелительницей Земли.

Дым до сих пор вьётся над выжженной землёй. Огонь погас, но след от него остался. Как и ощущение чужих взглядов. Я не оборачиваюсь, но знаю, что за мной наблюдают. Солдаты у края поляны стоят настороженно. Теперь они держатся чуть дальше. Руки возле оружия, глаза настороженные. Лица застывшие.

У меня сжимается желудок.

Лира выходит вперёд первой. Скрестив руки, она смотрит на обугленную землю, потом на меня и усмехается.

— Ну, — произносит она сухо. — Это было… зрелищно.

Она коротко выдыхает, качает головой.

— Ты ведь никогда не делаешь ничего наполовину, да?

Напряжение чуть ослабевает.

Гаррик тихо присвистывает, проводя рукой по волосам.

— Забираю свои слова обратно, — говорит он. — Крылья тебе не нужны, — широко и лукаво улыбается. — Это было сумасшествие.

Несколько неловких смешков прокатываются по рядам, но по-настоящему никто не расслабляется. Они могут восхищаться тем, что видели, но не доверяют.

Не мне.

Вален медленно выдыхает, и его голос разрезает тишину:

— Никто не пострадал, — говорит он спокойно, но в словах звучит предупреждение. Никто не пострадал. Но могли.

Он поворачивается к солдатам, и голос его становится твёрже.

— Тренировка окончена на сегодня, — это не звучит как предложение, а звучит как приказ.

Некоторые замирают, бросая на меня быстрые взгляды. Потом, один за другим, начинают расходиться. Кто-то уходит сразу, другие медленнее, всё ещё наблюдая и шепча что-то друг другу. Я чувствую их мысли.

Слишком сильная.

Непредсказуемая.