Чистая любовь - Кэнди Стайнер

простынях, на подушках, на ее волосах, когда она снова села на меня. Мэллори натянула презерватив на мой член и положила руки мне на плечи, посмотрев круглыми глазами, а потом опустилась.

Я зашипел, вдыхая такой горячий воздух, что казалось, будто мои легкие наполнились дымом.

Мэллори опустилась еще ниже, и я мог поклясться, что с каждым сантиметром огонь разгорался все сильнее. Я чувствовал, как мои легкие, вены, каждый мускул, сустав и орган сгорают заживо от одной подавляющей мысли.

Моя.

Со мной покончено.

Я понял это сразу, как она приняла меня полностью, когда замерла, чувствуя меня. Мы встретились взглядами, и Мэллори приоткрыла рот, а я почувствовал, будто она сжимает руками мое кровоточащее сердце. Она забрала частичку меня и подарила мне свою, и теперь мы больше не сможем стать прежними.

Мэллори дышала в такт движениям – делала вдох, когда поднималась, и судорожно выдыхала, опускаясь снова и снова. Ее руки лежали у меня на плечах, и она не отводила взгляда от меня. Я так крепко хватался за ее бедра, что на них точно останутся синяки, но не мог убрать руки, не мог разжать их от страха, что Мэллори исчезнет, как фантазия, которая снилась мне много раз.

Ее темп был медленным и мучительным. Я чувствовал, как она сжимает меня, и ощущал, как подступает оргазм, но не полностью.

Я перевернулся, оказавшись сверху, и, встав на колени, оперся на руки. С каждым движением бедер я притягивал ее к себе, достигал новой глубины, заставлял крепко зажмуриваться. Мэллори вцепилась в простыни и дергала их так, что один уголок стянулся с матраса.

Она стонала и извивалась подо мной, а ее прекрасная грудь тряслась с каждым новым движением бедер. Я наклонился, обхватив ртом каждый холмик, обводил языком соски, и тискал руками ее тело. Мэллори была всюду – впивалась ногтями в мою спину, скрестила лодыжки у меня на заднице, прижималась грудью к моему рту и рукам, а киской сжимала член.

У меня перехватило дыхание, когда она снова притянула меня, крепко поцеловав, и я сделал еще один рывок бедрами, второй, третий, после чего вошел в нее так глубоко, что перед глазами замерцали звезды.

Мэллори вскрикнула, стонала напротив моих губ, пока я кончал в нее. Все было по-прежнему, кроме того, что я изливался в нее, в этот момент испытывая экстаз, которого, как считал раньше, достигнуть невозможно.

Возможно, я потерял сознание.

Возможно, я путешествовал во времени, в другую вселенную, в другое измерение.

Не знаю точно, но когда пришел в себя, то понял, что лежу на спине, тяжело дыша, а мои пальцы запутались в волосах Мэллори. Ее нога лежала у меня на животе, рука – на груди, и мы оба были настолько измотаны, что не могли открыть глаза.

Какое-то время мы просто пытались отдышаться, нежно касаясь друг друга: я запустил пальцы ей в волосы, а она выводила дорожку от моей груди к животу и обратно. Отдышавшись, я услышал, как внизу из колонок еще звучит музыка, а по Мэйн-стрит тихо проезжает машина.

Мэллори подняла голову, положив подбородок мне на грудь, и посмотрела в глаза, приподняв бровь.

– По-моему, ты испортил мне леггинсы.

У меня вырвался смешок, но я не знал почему: из-за ее слов или потому что только сейчас осознал, что все это было на самом деле. Что то, что происходило в моих снах до сегодняшнего вечера, произошло и наяву.

На мне лежала обнаженная Мэллори Скутер, и это было намного лучше, чем в моем воображении.

– Что ж, расплата – штука суровая, – сказал я, кивнув на свою испачканную краской футболку, лежащую на полу. – Я же говорил тебе, что это одна из моих любимых футболок.

Мэллори улыбнулась, томно и удовлетворенно посмотрев на меня. Она залезла ко мне на грудь и прижалась к губам, а, отстранившись, посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах вопросы и беспокойство.

Но она не выразила их вслух.

Нет, Мэллори снова положила голову мне на грудь, обвив своим телом, а я поцеловал ее в лоб.

И в объятиях отрицания мы оба крепко заснули.

Не знаю, во сколько я проснулся следующим утром, но Мэллори по-прежнему лежала, положив голову мне на грудь.

В комнате было тепло, хотя одеяло валялось в ногах, а простыни накрывали лишь половину моего обнаженного торса. Я пошевелил пальцами ног, размял икры, чувствуя, как ноет во всем теле, как болят квадрицепсы после вчерашних приключений.

Посреди ночи я проснулся от того, что Мэллори прижималась попкой к моему паху. Не помню, в котором часу и сколько мы проспали. Но сон в любом случае был похож на пьянящую мечту, на то, что я воображал себе раньше: как обнимаю ее, целую в шею, чувствую, как твердеют ее соски под моими ласками, как она прогибает спину, когда я вжимаюсь членом в ее бедра.

Заснуть снова мы смогли только тогда, когда оба выбились из сил, а потом снова свернулись в клубочек, словно много лет прожили вместе, словно я давно привык лежать в ее постели.

Я провел пальцами по волосам Мэллори, намереваясь тихонько ее разбудить, но, когда шелковистые пряди вдруг резко стали короткими, приоткрыл глаз.

Дали, свернувшийся в клубок на моей груди, взмахнул хвостом и то ли мяукнул, то ли зевнул, лениво смотря на меня желтыми глазищами.

– И тебе привет, – прошептал я, почесав его за ухом.

Я огляделся в поисках Мэллори, но не увидел ее в квартире. Куда бы ни упал мой взгляд, всюду царил беспорядок: на кровати валялись испачканные краской простыни, на полу лежала одежда. Не удержавшись, я окинул взором ее личный беспорядок, который существовал тут и до моего появления: в раковине стояли тарелки, на журнальном столике – полупустые стаканы и кружки, в шкафчике над раковиной лежали щипцы для завивки и выпрямления волос, а почти у каждой стены стояли рисунки, наброски и фотографии в рамках.

Я улыбнулся, почувствовав себя так, словно окружен Мэллори со всех сторон.

А в следующую секунду желудок так сильно свело, что меня чуть не стошнило.

Я вскочил с кровати, и Дали дал деру, как и вчера вечером. Он спрятался под диваном, пока я переживал сердечный приступ. Я прижал руку к груди, чувствуя, как неистово и гулко бьется сердце.

Охренеть!

Я переспал с Мэллори Скутер!

Я провел рукой по растрепанным волосам и чертыхнулся под нос, когда пальцы запутались в слипшейся