Кутерьма вокруг хирурга - Татьяна Луганцева

– Что с ним? – спросила Фрида, всхлипывая.

– Он жив, но очень плох… Так, ребята, на счет три его на носилки и с мигалкой в нейрохирургию! – скомандовал Венсан.

– Поняли.

Когда Максима перенесли на носилки и вышли из квартиры, Денис Игоревич, тактично дождавшись, когда Фрида придет в себя и выпьет воды из чудом уцелевшей чашки, спросил:

– Что здесь произошло?

– Я не знаю… когда я пришла, здесь уже все было перевернуто, и Макс… Максим лежал… Я думала, что он мертвый!

– Успокойтесь, – сказал Денис Игоревич, – разберемся, да, я вижу, что вашей жизни действительно угрожает опасность.

– Сколько еще человек должно пострадать, прежде чем вы не просто подумаете, а обеспечите Фриде защиту? – спросил Венсан.

– А вы, Венсан Витальевич, не разговаривайте со мной в таком тоне! Не все решаю лично я! И вообще, дорогой вы наш хирург, я бы на вашем месте не высовывался, так как вы у нас на подозрении.

– Я?!

– Убивают человека, который работал у вас в больнице, затем убивают вашу невесту, а вы хотите остаться ни при чем.

– Я хочу, чтобы этому пришел конец, а эту женщину наконец-то перестали терроризировать, – устало ответил Венсан.

Следователь не пришел ни к чему определенному и, узнав, что за Фридой присмотрит Венсан, удалился со спокойной совестью, тем самым негласно давая понять, что Венсана все-таки не отождествляет со злостным преступником. Фрида стала названивать по телефону в больницу, куда увезли Максима. Ей сообщили, что он находится в реанимационном блоке без сознания, но надежда есть.

– Девушка, дорогая, как только он придет в себя, позвоните мне в любое время дня и ночи, – слезно попросила она дежурившую медсестру.

Венсан в это время сидел в кресле и хмуро смотрел на беспорядок с кровавым пятном на полу в том месте, где лежал Максим.

– Фрида, я не могу тебе помочь убраться, у меня болит бок.

– О чем ты говоришь! Я тебя не заставляю. Сиди и отдыхай. Прости, что вызвонила тебя из больницы. Я как вошла, увидела все это, так словно рассудком тронулась. Стала сразу звонить тебе, просить о помощи. Это вредная привычка, я стала принимать твою помощь как должное.

– Я и сам к этому уже привык… Знаешь, тебе оставаться здесь нельзя, да и невозможно. Давай вызовем такси, и я отвезу тебя к себе домой.

– Это как-то неудобно, не думай, у меня много друзей и приятелей, к кому я могу обратиться с просьбой о ночлеге. Хотя… если все люди, с которыми я общаюсь, подвергаются негласной опасности, то мне лучше не идти к ним. Венсан, со мной опасно иметь дело.

– Ничего, я уже привык, вызываю такси! – Он поморщился, достал из кармана мобильный телефон и вызвал машину. Одет он был в летний светлый костюм и темную трикотажную рубашку.

– Сейчас я соберусь… – растерянно проговорила Фрида, осматриваясь по сторонам, – если, конечно, найду что-нибудь в целом состоянии.

– Майор сказал, что в твоей квартире что-то профессионально и тщательно искали.

– Знаешь, он не открыл Америки. Это и без его комментариев видно.

– Тебя спрашивали, что пропало?

– Откуда я знаю, в таком бедламе пропало что-нибудь или нет? Драгоценностей у меня нет, вернее, есть немного, но они в театре в сейфе. Денег наличных в доме нет, я предпочитаю карточки, так что… – она еще раз осмотрела комнату, – этот негодяй разбил мои скульптуры, вазы, настенные панно, подарки друзей – художников. Это невосполнимо – вот это я вижу.

Она побросала кое-какие вещи из одежды, которые оставались в более-менее нормальном виде, в спортивную сумку, переоделась в короткую красную юбку, белую блузку и красные модные босоножки на высоких каблуках.

– Я готова!

Из подъезда они вышли, когда такси их ждало уже минут пятнадцать. Лихой водитель быстро домчал их до коттеджа Венсана.

– Ого! Какой домик. Неплохо у нас живут пластические хирурги! – воскликнула Фрида.

– Ради красоты дамы готовы распрощаться с денежками, – ответил он.

Он помог ей выбраться из машины и провел в дом. Навстречу им уже спешили две женщины, которые не работали и все время находились в доме, ожидая своего кормильца, чтобы накинуться на него с просьбами, капризами, проблемами, претензиями и расспросами. Жюли, сестра Венсана, в ярком цветастом халате и бигуди, и его мама, в спортивном костюме цвета спелой вишни, встретили его в дверях дома.

– Венсан? Ты? Ты же после операции! А что…

Фразы Жюли и Мари оборвались на полуслове, когда они увидели девицу с длинными черными волосами и в короткой юбке. Венсан представил их друг другу.

– Очень приятно! – отвесила легкий реверанс Фрида, несколько растерявшаяся в доме Венсана.

– Фрида временно поживет у нас, – констатировал Венсан.

– С какой это стати? – поджала губы Жюли, которая прекрасно знала, кем приходится Фрида ее брату.

– С такой стати, что она мой друг, и ей временно негде жить, – ответил он.

– Сынок, нельзя же всех подряд тащить к себе домой, – проговорила Мари, рассматривая устрашающе длинные ногти и красный маникюр незваной гостьи.

– Это мой дом, – твердо напомнил Венсан.

– Это не ночлежка! – вспылила Жюли.

Венсан покраснел, а Фрида, которая до сих пор стояла с открытым ртом от неожиданно нелюбезного приема, оказанного ей, очнулась.

– Ну, если вы настолько против моего присутствия в вашем доме, то я, пожалуй, уйду.

– Нет! – закричал Венсан. – Никуда ты не пойдешь! Если кому-то не нравится твое присутствие, то пусть уходит сам! – испепелил он взглядом сестру.

– Ты променяешь родную сестру на эту актрисульку? – завизжала та и затрясла головой, отчего ее бигуди стали падать с головы.

– Вы знакомы? – удивилась мама.

– Да, расскажи матери, откуда ты знаешь эту женщину. Расскажи, что вы удумали с Галей! – взвился Венсан.

– Сынок, не кричи! Что происходит? Я никогда тебя таким не видела! Не нервничай! – закрыла уши Мари.

– Я сделала это ради твоего счастья! Ради того, чтобы ты, наконец, оценил порядочную женщину, которая была с тобой все это время! Да что теперь об этом говорить! Ты должен был бежать от этой актрисы как от чумы, а ты липнешь к ней как банный лист, а теперь ее и в дом к нам привел, – со слезами проговорила Жюли.

– Я ничего не понимаю, – вздохнула Мари.

– А я хочу есть! – заявила Фрида.

Три пары глаз с недоумением посмотрели на нее. Первым очнулся Венсан.

– Да, конечно, идем на кухню. Мама, у нас есть чем перекусить?

– Не стоит беспокоиться, дорогу к холодильнику я и сама найду! – заявила Фрида и прошла мимо хозяек в столовую. – Меня приведет к нему голодный инстинкт.

– Что я тебе говорила, мама? Эта бесцеремонная особа окрутила Венсана! Она выживет нас из дома! – всхлипнула сестра.

– Мне стыдно за тебя, Жюли. Человек впервые в нашем доме, и вы оказали ему такой прием! – в сердцах сказал Венсан и прошел вслед за Фридой. – Извини, мои родные, как всегда, не в духе…

– Ничего страшного, я тут похозяйничала немного, – ответила она с набитым ртом. Она достала из холодильного шкафа колбасу, сыр и делала себе бутерброды. – Во мне проснулся зверский аппетит. Знаешь, Венсан, а тебе не позавидуешь.

– Что привело тебя к такому выводу?

– Ты – отличный человек, прекрасный хирург, уважаемый руководитель, а дома себя хозяином не чувствуешь. Удивительно, как ты еще не стал чьим-нибудь подкаблучником.

Венсан усадил свою гостью за стол.

– Сейчас я напою тебя чаем.

– Лучше кофе.

Пока они сидели в столовой, ни одна из дам Венсана не вышла к ним. Затем хозяин дома провел Фриду в комнату для гостей и предложил ей отдохнуть. Не успела за ним закрыться дверь, как в эту комнату ворвалась его сестра. Она успела надеть какой-то чопорный домашний брючный костюм зеленого цвета и снять бигуди. Волосы торчали во все стороны, как грива у льва, она даже подкрасила глаза, вместо того чтобы готовиться ко сну и снять макияж.

– Не думай, мерзавка, что тебе так легко удастся закрепиться в нашем доме! Зачем ты пришла? Я никого здесь не потерплю! Пожалела бы нервы нашей матери, только актрисы нам здесь не хватало.

– Действительно, бедная мама, доченька-истеричка у нее уже есть, – усмехнулась Фрида, – боишься, что потеряешь кусок хлеба с маслом и икрой? С Галей была в доле?

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Кто ты такая, мерзавка?!

– Еще одно оскорбление, дорогая золовка, и твои опасения сбудутся. Я будущая жена Венсана, и он будет меня слушать… Я не потерплю никаких оскорблений в свой адрес, тем более в моем положении.

– Это в каком таком положении? – сглотнула Жюли, побагровев.

– Я беременна и не по сценарию, а на самом деле, твой братец потерял от меня голову, и он будет очень недоволен, если узнает, что ты меня оскорбляешь.

– Этого не может быть… – прижала к груди руки Жюли, – когда же вы успели?

– Дурное дело не хитрое. А теперь оставь меня в покое, я хочу отдохнуть, у меня был тяжелый день.