Последний Герой. Том 8 - Рафаэль Дамиров

— Егорка, значит, — кивнул Шульгин. — Короче так, Егорка-Микс, едем не домой, а в травмпункт.

— Да довези ты меня домой, я тебе сказал! — возмутился пацан. — У меня батя сам всё решит! Знаешь, какой он у меня? Он меня потерял, наверное!

— Вот мы ему сейчас и позвоним, — спокойно сказал Коля. — Давай номер.

— Так, у меня телефон разбит, — заявил Егор.

— Так я с моего телефона позвоню, — сказал Шульгин.

— Так откуда же я помню номер? На память что ли? Стока цифр… — пожал плечами пацан.

— Вот поколение… — вздохнул Шульгин. — Даже номера родителей не могут запомнить.

Погрузились в машину, доехали до травмпункта. Там юному руферу быстренько сделали рентген и наложили гипс — перелом плечевой кости, без осколков, вроде бы без осложнений.

— О, класс, — постукивал по гипсу Егор. — Я такие видосы запилю: «боевое ранение» — когда я на стройке был на самой высоте. Надо придумать концепт, это будет бомба. Можно еще маркером подписи на гипсе собирать.

— Не вздумай с одной рукой туда переться, — наставительно проговорил Шульгин.

— А ты мне отец что ли или брат? — выпалил пацан.

— Я тот, кто подарил тебе вторую жизнь, — усмехнулся Шульгин. — Так что считай — второй отец.

— Ой, мне одного батона хватает, — фыркнул Егор. — Батя у меня один, всё решает.

— Деловой, — поддразнил Шульгин. — Сейчас я разверну машину, везу тебя обратно на стройку и скину тебя в ту же щель — обратно, понял?

— Не скинешь, зуб даю! — скалился пацан. — Мой батя тебя по любому найдёт, мы засветились в травмпункте. Знаешь, кто мой батя?

— Вот ты щенок…

Они еще подкалывали друг друга, но в голосах было скорее веселье, чем ругань.

Машина Шульгина подкатила к огромному особняку в тихом районе города. Сразу за коттеджным поселком начинался лес — густой, темный, почти черный.

Особняк возвышался над ухоженной лужайкой — с колоннами, массивными фонарями у ворот и ровно подстриженной травой, которая даже в эту пору оставалась зеленой.

— А неслабо ты окопался в этом Мухосранске, — хмыкнул Коля, окинув взглядом дом.

— Сам ты в Мухосранске, — огрызнулся пацан. — Это нормальный город. И батя у меня нормальную должность занимает.

— Ну всё, шуруй, давай, — сказал Шульгин. — Надоел уже. Всё свидание мне испортил.

— Ха! — усмехнулся пацан, вылезая из машины. — Вы чё, на свидании, что ли? На стройку полезли, романтики? Вам бы в гостиницу с телочкой, а не по подвалам лазить.

— Поговори мне еще!

Коля махнул рукой и для профилактики влепил ему лёгкий подзатыльник.

— Эй! Ты чё дерёшься? — возмутился Егор.

— Скажи спасибо, что легко отделался, — строго сказал Шульгин.

Пацан, буркнув что-то себе под нос, скрылся за калиткой. Коля завёл машину и тронулся. Олеся сидела молча, глядя в окно.

— Ты чего грустишь-то? — спросил Коля, бросив на неё короткий взгляд.

— Ничего… просто вспомнила.

— Что вспомнила?

— Да неважно, — тихо ответила девушка.

А потом, помолчав, добавила:

— Ты такой смелый, Коля. Ты точно кадастровый инженер?

— Ещё какой кадастровый, — хмыкнул Шульгин.

Олеся посмотрела на него и подумала, что смелых людей в её жизни было немного. Вернее, всего двое. Первый — её муж, погибший несколько лет назад. И теперь — Коля.

Она протянула руку и мягко, почти неосознанно, сжала его плечо.

Коля повернул голову и улыбнулся.

— Смотри на дорогу, пожалуйста, — прошептала она.

— Я и смотрю.

— Я не буду тебе мешать, — неловко убрала руку Олеся.

— Ты мне не мешаешь, — спокойно сказал он.

Она поправила прядь, упавшую ему на лоб.

— Коля, ты меня сейчас домой везёшь?

— А куда же ещё, — ответил он. — Когда увидимся?

Олеся улыбнулась и тихо проговорила:

— А мы еще не расстаёмся. Ты же зайдёшь на чай?

Глава 11

Шульгин вернулся под утро, довольный, как кот. Мухтар встретил его радостным лаем.

— Ну и где ты шлялся всю ночь? Я уж хотел тебя в розыск подавать, — предъявил ему я.

— Ты что, Макс? Я уже большой мальчик, — улыбался он.

— Вижу, свидание удалось, — сказал я.

— Ах, какая женщина, какая женщина, — пропел Коля фразу из одной некогда популярной песни.

Я даже удивился, что он её знал — но такие фразы, видимо, остаются в веках.

— Смотри, не влюбись…

— Ха! — воскликнул Шульгин. — Ты же сам говорил, что уже пора.

— Ну, мало ли, что говорил, — пожал я плечами. — Молоденькие журналистки — народ непредсказуемый.

— Да не-е, Макс, она сто пудов нормальная. Я же опер, у меня чуйка. Я людей чувствую, на подкорке.

— Ну-ну. Ладно, давай кофе пить, — сказал я. — Ты вообще в состоянии сегодня работать?

— Конечно, — сказал Коля, широко зевая. — Я как огурчик.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Такой же сморщенный и зелененький.

Мы позавтракали, поехали на работу. Там изучили местную сводку происшествий за сутки, почитали свежую прессу. Нам нужно было понять, чем дышит этот город. Несмотря на Колино ворчание, всегда покупали в киоске по пути на работу свежие номера газет. Слишком много скелетов в шкафчике этого городка. Чтобы владеть оперативной обстановкой, мы должны быть в курсе всех событий — не только криминальных, которые отражены в сводке, но и политических, общественных, городских, которые освещались в прессе.

Листая «Камнегорский вестник», я наткнулся на любопытное фото. На снимке мэр Быков перерезает ленточку, открывая новую спортивную площадку в городе. Рядом толпа народа. Я пробежался по фото взглядом, привычно оценивая и вглядываясь в черты каждого уже на автомате.

И вдруг взгляд зацепился за нечто, что меня очень удивило. Я всматривался и всматривался в лицо — вроде, похоже, вроде… Качество, газетной фотографии, конечно, не очень. Зернистость скрадывала детали. Но можно наведаться в редакцию и посмотреть оригиналы на компьютере. Или посмотреть у них на сайте — может, они там дублируют?

— Смотри-ка, друг мой, — сказал я, протягивая Коле газету. — Мне кажется, или это Олеся на фотографии? Вот здесь, где мэр открывает площадку.

Коля нахмурился, вгляделся, потом выдал:

—